– Нет.

Он задушевно улыбнулся. Этот человек обладает большим обаянием и знает, как им пользоваться. Я был весьма ему признателен. Моя жизнь была ему не нужна, он вполне мог бы отдать меня ОМП. Но он спас меня из благодарности, а редко какие свойства ценятся так высоко, как благодарность. И он мне нравился, хотя и держал Тамару в заключении. Но где‑то в глубине души я понимал, что, в сущности, он мой враг.

– Тамара часто упоминала о вас. Она хотела бы поработать с вами. Когда закончим тут, нам с вами надо поговорить. Обсудить условия найма.

– Нет, – ответил я почти инстинктивно, – Подумайте об этом. Еще немного крови у вас на руках – никто и не заметит.

Я посмотрел в окно. Лучше не спорить с ним. Я обдумаю его предложение. Такие, как Эйриш, Хуан Карлос, – кто‑то должен убивать их. Я вспомнил о Люсио. Бешеный гнев овладел мной.

– Да! Я хочу еще крови на руках! – яростно прорычал я.

Гарсон даже отшатнулся, потом устало улыбнулся.

– Отлично. Но всему свое время. А теперь прошу меня извинить. У меня много срочных дел.

Я остался сидеть в кресле.

На борт вошли последние пассажиры, и челнок стартовал. Из космоса Пекарь напоминает большой затянутый облаками рубин с полосами лазурита и изумруда: яркая охра центральной пустыни, облака над маленькими синими морями и единственным большим океаном, небольшие ледяные шапки, как на Марсе. Но вся планета окружена серебристой дымкой, подробности неразличимы, будто на смазанной фотографии. Платиновая полоса образует как бы корону над планетой – это солнце отражается от крыльев миллиардов птиц – опаловых воздушных змеев. Мы вошли в атмосферу, и большую часть поля зрения занял океан – Аки Уми. Миновали терминатор, где день сменяется ночью, в сумерках пронеслись над западным краем континента Кани. Под нами появились яркие огни Хотокэ‑но‑Дза, столицы ябандзинов, слились в одну звезду, упавшую на темную поверхность планеты.

Послышался звон, как от струйки, льющейся в унитаз. Несколько человек вскочили с криками:

– В нас попали! – потом корабль вздрогнул и стал быстро удаляться от Пекаря. Началась паника.

Японец объявил через громкоговоритель: «Некоторые из вас поняли, что ябандзины выстрелили из нейтронной пушки. Но мы это предвидели и оставались выше опасной зоны. Наша превосходная защита выдержала. Сейчас готовится протест послу Объединенных Наций против этого безжалостного неспровоцированного нападения».

Я с отвращением фыркнул. Правда, мы еще не нападали на ябандзинов. Но на их месте я бы тоже стрелял по нашим челнокам.

Самурай склонялся ко мне.

– Не разговаривать. Никакого шума, – велел он мне, имея в виду мое фырканье.

Мы миновали Хотокэ‑но‑Дза и продолжали полет над темной планетой. Гарсон взял микрофон и объяснил ситуацию на Пекаре: за время следования с Земли мы потеряли 4100 наёмников – 3012 во время эпидемии, 129 в схватках во время мятежа и 644 были раздавлены, когда самураи начали вращать корабль. Остальные погибли в симуляторах, были убиты или умерли от естественных причин.

– Мы оцениваем число защитников ябандзинов в 50000 или чуть больше. «Мотоки» может выставить только 39000 самураев. Хотя численное соотношение не в нашу пользу, химеры – гораздо лучшие солдаты, чем считала «Мотоки». И благодаря нашему мужеству и новейшим усовершенствованиям в вооружения, компьютерный прогноз выглядит неплохо. Мы можем выиграть войну, но потеряем примерно 62 процента наших людей.