Я кивнул в сторону людей в симуляторе, которые снова двинулись через джунгли.

– Эти люди – никто так не сражался в симуляторах. Никто. – И это правда. Они сражались удивительно, гораздо лучше, по сравнению с нами. Но я не был уверен, что наши люди смогут победить самураев.

– Мы многому научились, – пояснил химера. – Ты был заморожен еще до того, как началась настоящая учеба. Ты не изучал собственную кинестетику на голограммах, не учился беречь каждое движение, поворачиваться, прыгать, падать, чтобы избежать оружия ябандзинов. Ты только начал учиться, как достигать мунэн [26], особого состояния мозга, состояния живого мертвеца. Но более высоких уровней, необходимых для битвы, ты не достиг. Состояний Мгновенности и Полного Контроля. Гений самураев происходит от умения использовать эти состояния…

– Прошу меня простить, но что значит Мгновенность?

Химера задумчиво взглянул на меня.

– Может быть, в твоей жизни бывали моменты – моменты страха и крайней опасности для жизни, когда время словно останавливается. Я однажды испытал такое: во время мятежа в Темуко в переулке ко мне подошел человек, приставил к моему лицу старинный револьвер и нажал на курок. Пистолет был на взводе, и, когда человек нажал на спуск, боек начал опускаться. Время, казалось, остановилось. Мимо по улице проезжала машина, в окно на меня смотрела женщина. Я прекрасно помню ее лицо, рубиновый рот, округлившийся от удивления. Я видел, как из канализационного люка на улице поднимается пар, а в магазине хозяин выключает свет. Я посмотрел в испуганные глаза человека, который хотел меня убить, и увидел, что ему не больше пятнадцати лет. И все это время боек двигался, и я подумал: «Когда он опустится, я умру». Поэтому я поднял руку и поставил палец на пути бойка, и он так и не опустился. Вот это и есть Мгновенность – целая жизнь в одно мгновение. И воин может научиться вызывать у себя такое состояние. Это одна из тайн самураев. А еще выше – Полный Контроль, способность изменять частоту биения сердца, останавливать дыхание, достигать полного контроля над всеми мышцами. – Он замолчал и посмотрел куда‑то за мою спину.

Кто‑то хлопнул меня по плечу. Я повернулся. Абрайра дружески обняла меня и сказала:

– Приятно снова тебя увидеть.

Я обнаружил, что с трудом дышу. На ней было синее кимоно самурая, влажное от пота.

– Похоже, ты получила повышение, – сказал я, разглядывая ее лицо. Когда я в последний раз его видел, оно было так избито, что теперь я удивился, не обнаружив потемневших от времени кровоподтеков. Лишь немного была нарушена линия волос над лбом, там, где вырвали клок. Но Абрайра улыбалась очень спокойно, и ничто в ее улыбке не свидетельствовало о том, что за ней, как за маской, может таиться тревога. Волосы ее сейчас казались ломкими и лишенными блеска, щеки впали, на лице появились морщинки. Она стояла, чуть наклонившись вперед. Вероятно, кое – какие из этих перемен вызваны двумя годами повышенной силы тяжести, но мне больно было думать, насколько тот случай мог опустошить ее.

Впрочем, ее телосложение по‑прежнему говорило о силе и гибкости, присутствовало женское изящество. Абрайра заметила, что я разглядываю ее, словно собираюсь, как врач, в будущем использовать его части на запасные. Она рассмеялась.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ищу шрамы.