– Почему ты так на меня смотришь?

– Ищу шрамы.

Она закрыла глаза и показала белый шрам над одним веком.

– Здесь Люсио погасил сигару… – Потом протянула мне левую руку, и я взял ее. – А здесь он сжег мне пальцы. – Толстый шрам пересекал ладонь. Четыре металлических телесного цвета пальца были присоединены к плоти. Я не знал, что она вынесла такую пытку. Мне было не разглядеть всего из‑за спин насиловавших ее чудовищ.

Я схватил ее за плечи, и глаза мои заполнились слезами гнева.

– Абрайра, – воскликнул я, – клянусь перед тобой и Богом, что сделаю тебе подарок: принесу на серебряной тарелке яйца тех, кто так поступил с тобой.

Она улыбнулась. Рука ее ласково коснулась моей. Я не понимал, как она может улыбаться после такого ужаса. Такая улыбка может быть только фальшивой.

– Почему ты думаешь, что мне нужен такой ужасный подарок? – спросила она. – Ты достаточно сделал! К тому же это произошло так давно…

Я хотел ей сказать, что для нее это было два года назад, но для меня с тех пор прошло всего несколько часов. Посмотрел ей в глаза – и увидел только мягкость и радость. Никогда прежде не было в ее взгляде ничего, кроме холодного расчета и иногда гнева. А теперь глаза у нее яркие, живые, счастливые! Словно она воскресла после смерти.

Такая перемена невозможна. Я вздрогнул. Мне показалось, что земля подо мной зашевелилась. Она потянула меня за руку к двери.

– Пойдем возьмем твои вещи.

Абрайра вывела меня в ночь. Поднимался резкий ветер, предвестник бури. За зданием стоял грузовик, на нем пластиковые контейнеры с вещами. На двух ящиках было мое имя. В одном боевой защитный костюм; в другом хрустальный нож, маленькое складное лазерное ружье Тамары, моя медицинская сумка и небольшая коробка с сигарами. Из барака дальше по дороге слышался непрерывный крик: «До – мой! До – мой!»

Я ничего не понимал. Невозможно измениться так, как изменилась Абрайра.

– Надевай костюм, – сказала она, – и не снимай, пока война не закончится. Он слегка отличается от старой модели, тяжелее, не так хорошо уравновешен. Тебе нужно привыкнуть к нему.

Я снял кимоно и обувь и принялся одеваться. Абрайра помогала соединять части, словно одевала инвалида или любовника. Она близко пригнулась ко мне, поправляя грудную пластину, и я вдохнул запах ее волос, ее пота. Теплый и мускусный.

У меня началась эрекция, и я был рад, что этого не заметно под снаряжением. Молодое, тело реагировало на женщину так, как я уже и забыл.

Абрайра открыла карман у меня на бедре и достала несколько небольших тюбиков.

– Ты должен научиться сам чинить свою защиту. Нужно заполнять краской трещины доверху. А если будет дыра, залей веществом вот из этой зеленой канистры. Оно называется «вспышка». Я тебе покажу, почему…

Она растянула телескопический ствол моего маленького лазера и выстрелила мне в ногу. Ярко – зеленое пламя вспыхнуло в месте попадания.

– Обратную сторону покрывай из этой синей канистры. – Она еще раз выстрелила мне в ногу сзади, послышался резкий свист. Абрайра говорила уверенно, как самурай. – Это называется «крик». Если увидишь такую вспышку или услышишь такой свист, это означает, что в тебя попал снайпер. Немедленно принимай меры. Ясно?

– Да, ясно.

– Хорошо. Позже мы тебя научим тому, что необходимо, чтобы оставаться живым. – Она говорила озабоченно. Сложила лазерное ружье и спрятала его в карман моего костюма. Справа на ноге в костюме оказался проем, а в нем тонкий, но острый нож – мачете. Абрайра достала его и хотела положить на это место мой хрустальный нож, но решила, что он не войдет.