Я встал, устало огляделся и пошел к индустриальному комплексу. Повсюду торчали обломки хрусталя от купола, похожие на куски разбитой яичной скорлупы.

Когда я достиг своей цели, там уже собралось три сотни наемников. Гарсиа провел нас в большую мастерскую, уставленную сверлильными и шлифовальными станками, сварочными лазерами, универсальными инструментальными роботами; сотни столов слабо освещались через высокие окна. В одном углу лихорадочно трудились человек двадцать; они пытались соорудить небольшой компьютер и оживить роботов, так как ИР был взорван.

На столе стоял генерал Гарсон; шлем он снял, и волосы его блестели на солнце. Глаза у него остекленели и налились кровью от недосыпания; он, словно в раздумье, опустил голову. Двадцать минут он ждал, пока не явились все.

– Компадрес, – начал он обыденным, почти дружеским тоном, – видели ли вы когда‑нибудь такой восход, как сегодня утром? Лавандовый восход? Не думаю, чтобы я что‑то подобное видел на Земле. Я был на берегу, когда взорвались бомбы, смотрел на скалы в воде. На скалах сидела большая стая бакланов, и, когда произошел взрыв, бакланы разлетелись в разные стороны. Великолепно. Не думаю, чтобы я что‑нибудь подобное видел на Земле. – Гарсон посмотрел на нас. Негромко продолжил: – Не буду вам лгать. – Вздохнул. – Мы в тяжелом положении. В настоящее время мы не сможем долго удерживать жителей «Мотоки» от выступления против нас. С наших спутников видно, как на юге готовятся к нападению тысячи самураев компании. Они собирают людей в лагере в сорока километрах отсюда. Мы полагаем, что нападение произойдет через три или четыре дня, и у нас не хватает сил, чтобы остановить их. Но даже если бы мы смогли это сделать, войска ябандзинов превосходят нас по численности в десять раз. Мы не можем сражаться с ними и одновременно бороться с восстанием внутри города. Мы обдумали варианты действий: капитуляция, отступление, союз с «Мотоки» для борьбы с общим врагом, уничтожение всех жителей Кимаи‑но‑Дзи. По той или иной причине все эти пути ведут к поражению. Если пойдем по одному из них, погибнем в течение нескольких недель. У меня есть план, который вселяет больше надежды, но я должен предупредить вас: мы не сможем вернуться на Землю. Никогда не сможем. Вы не должны надеяться на встречу с семьями и друзьями, вы никогда не увидите родину. Мы не можем вернуться!

В толпе послышались возгласы, все в отчаянии переглядывались. Я чувствовал, как меня охватывает паника. Существует пуповина, привязывающая каждого из нас к дому и семье. Это не физическая, а эмоциональная связь. Тем не менее она совершенно реальна. И вот – эту пуповину отрезали. Казалось, эмоции разорвали физически.

– Я вижу только одно решение нашей проблемы, – добавил Гарсон, подняв руки со сжатыми кулаки, и все посмотрели на него. – Это план, рожденный отчаянием. Мы можем остаться здесь и сражаться с ябандзинами, сражаться с самураями «Мотоки». Но если мы так поступим, то рано или поздно все окажемся в могиле. – Он разжал левый кулак и мелодраматически выпустил струйку пыли, которая осела на пол, блестя на солнце. – Но если мы последуем моему плану и он сработает, мы приобретем целую планету, планету, на которой восходит лавандовое солнце! – Он раскрыл правую ладонь, и его остекленевшие глаза блеснули наподобие самоцветов.