Но тут дирижабли пролетели над низким холмом, и неожиданно ожила одна из линий кибертанков. Луч чистой энергии разрезал небо и по очереди коснулся всех дирижаблей, они один за другим вспыхнули. Секунды спустя раздалась серия взрывов, и от них задрожали дома и качнулась земля.

Даже после этого части дирижаблей еще продолжали висеть в воздухе, и огромные куски горящей материи падали на пылающие здания. Я пытался рассмотреть людей в обломках, падающих с неба, но видел только обожженные бесформенные фигуры.

Я огляделся и увидел, что все – и наемники, и японцы – остановились и наблюдают за взрывами. На пороге каждого дома стояли люди и в ужасе смотрели в небо; с широко раскрытыми ртами, с полными слез глазами смотрели они на висящие еще в небе части дирижаблей.

Казалось, японцы будто сморщились наподобие проколотого воздушного шарика. Они не кричали. Не плакали. Не бросались на нас. По‑прежнему звучали выстрелы, но после мощных взрывов дирижаблей они напоминали детские хлопушки. Наемники избавлялись от последних вооруженных самураев. Восстание закончилось так же быстро, как и началось.

Один за другим японцы у домов склонили головы, признавая поражение, и вернулись в помещения. А мы – в свое укрытие.

* * *

Остальная часть утра прошла спокойно. Гарсон объявил военное положение и приказал всем местным жителям оставаться в домах. Японцы повиновались, словно получили приказ от своих корпоративных божеств. Под городом обнаружили и уничтожили с десяток подземных ходов. Взрыв в одном из таких ходов разрушил фундамент театра. Рано утром на улицу выехала в своей коляске Тамара, направляясь к буддийскому храму, и я обрадовался, что она жива.

Я помахал ей рукой и окликнул, но она проехала мимо. Перфекто и еще несколько человек ушли в нижний город и вернулись с достаточным количеством еды и выпивки, и мы устроили пикник.

Поджарили на костре небольшую свинью, потом по очереди поспали.

Но я не мог уснуть. Снова и снова восстанавливал в сознании все увиденное – каждого убитого нами – снова и снова.

Во второй половине дня на улице показался большой механический серебристый паук на шести ногах, он остановился у бункера напротив и присел возле нескольких человек, которые вскоре выстроились в ряд. На спине у паука был лазер, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в нем древнего механического посыльного: такие в старину использовались военными для передачи сообщений, если нельзя было воспользоваться радио или лазером из боязни перехвата. Приблизившись к нашему бункеру, паук опять остановился и подключил к себе одного из наемников. Тот вставил вилку в розетку у основания своего черепа. Несколько секунд спустя он отключился, поднялся и пошел по дороге.

Чуть позже у меня в голове прозвучал вызов комлинка. Я включил комлинк, и механический голос произнес: «Приготовьтесь получить кодированное сообщение от посланца». Паук приблизился ко мне, я подключился. У меня в сознании возник образ Гарсона, стоящего на плоской крыше, сзади огни освещали его серебряные волосы.

– Muchacho, – сказал Гарсон, – как ты знаешь, наша внешняя защита не действует. Восстановить Искусственный Разум невозможно. Жители южных поселков «Мотоки» сегодня утром пошли на большой риск, и их попытка потерпела полную неудачу. Мы готовы к любой неожиданности. По нашим оценкам, «Мотоки» потеряли примерно двенадцать тысяч человек. Эти потери не остались незамеченными ябандзинами. Нашу уязвимость они тоже оценили. – Изображение генерала поблекло, сменилось аэрофотоснимком Хотокэ‑но‑Дза. – Два часа назад около четырех тысяч солдат выступили из Хотокэ‑но‑Дза. – Изображение увеличилось, и стали различимы крошечные суда на воздушной подушке, летящие низко над рекой, оставляющие характерный V – образный след.