Я обнаружил, что слушаю с интересом. И подумал: странно, что генерал, военный, пришел к такому гуманному выводу.

– Я считаю, этот генерал был глуп, – объявил Мавро. – Я не возражаю против убийства людей.

Я вдруг понял, что должен бы знать этого гватемальского генерала, этого благородного кабальеро.

– О каком генерале ты говоришь? – спросил я.

– Он из твоей страны… – ответил Перфекто. – Генерал Гонзальво Квинтанилла.

У меня перехватило дыхание и закружилась голова.

– Ты лжешь! – закричал я. – Гонзальво Квинтанилла – убийца и деспот! Он не мог сказать такое. Человек, пытавшийся захватить собственную страну!

– Ты ошибаешься, Осик, – с еле сдерживаемым раздражением сказала Абрайра. Она впервые заговорила со мной сегодня. – Ты спутал генерала Гонзальво Квинтаниллу с генералом Гонзальво «Еl Puerco [30]» Квинотом. Это Квинот пытался захватить Гватемалу.

– Я знаю историю своей страны! – крикнул я. – Люди Квинтаниллы изнасиловали и убили мою мать! Я охотился за этими putos [31] месяцами! Не говорите мне о Квинтанилле!

Перфекто коснулся руки Абрайры, делая ей знак не расстраивать меня, и я разозлился еще больше. Абрайра насмешливо проговорила:

– Прости меня, дон Анжело. Я не хотела сердить тебя. Должно быть, я спутала. Я забыла, что ты так стар, что сам жил во времена Квинтаниллы..

Ее слова мне показались странными. Когда мы впервые встретились, я выглядел на все шестьдесят. Я отошел от группы и стал смотреть на улицу, ведущую к реке. Меня пугало, что остальные не согласились с моим отношением к Квинтанилле, так пугало, что я вообще боялся заговорить об этом, не смел даже думать. Постепенно глаза у меня отяжелели, и я уснул.

* * *

Через несколько минут меня разбудили звуки выстрелов. Меньший спутник Пекаря, Шинджу, взошел и висел в небе жемчужным шариком. Продолжали гореть дома, в которых изжарились люди. Только что закончилось нападение пятидесяти самураев.

Они так неслышно появились из потайного хода, что это могло показаться сном. Как щиты они использовали белые керамические плиты и пластины, снятые с машин. Оружие – дубины и ножи. Мы ответили, отстрелив им ноги.

Это было самоубийственное нападение. Мало кто из самураев добрался до наших линий, произошла короткая схватка.

С десяток наших людей остались лежать в разбитом снаряжении. Мы бросились к ним и обнаружили, что четверо мертвы, а у шести сломаны кости, есть ушибы и ножевые ранения. Эстевес выставил охрану у подземного входа и отправил сообщение.

Всех нас протрезвил этот инцидент. У самураев было всего несколько секунд, но они нанесли нам большой ущерб.

Когда ушли врачи, сорок наемников рассыпались среди ближайших домов и начали стрелять из лазерных и плазменных ружей, дома загорелись.

Эстевес приказал сжечь по десять домов за каждого нашего погибшего, чтобы заставить японцев покориться, но я знал, что ничего хорошего это не даст. Мы не можем заставить обитателей «Мотоки» сдаться. В нашем обществе мы восхищаемся стальными людьми. Почитаем наших диктаторов – тем легче им захватить и удерживать власть. Но японцы не примут нас, не сдадутся Гарсону. Хозяин Кейго давно объяснял нам: «На Пекаре не сдаются».

Мы оставили свое укрытие и пошли выполнять приказ. Почти в каждом доме кто‑то выскакивал из двери или пытался разорвать бумажные стены и бежать.