Абрайра повернулась к нему:

– Завала, познакомься с доном Анжело Осиком.

Парень кивнул.

– Рад встрече с вами, дон Анжело.

– Когда эти кастрированные быки заговорили о возвращении вас на Землю, – сказала Абрайра, – Мавро и Завала поклялись, что отрежут язык всякому, кто будет болтать как старуха. И все испугались.

Я понял намек и отреагировал соответственно:

– Благодарю вас, сеньор Завала. Вы поступили как мужчина.

– Не стоит. – Молодой человек пожал плечами. Но по тому, как он улыбнулся, я понял, что попал в точку.

Абрайра встала, я приготовился следовать за ней. И лишь тут заметил, что я так и остался босым. Правда, все остальные тоже ходили босиком.

– Обуви нет? – спросил я у Абрайры.

– На корабле – нет, – ответил мне Завала. – Наниматели не позволяют. И еще должен предупредить вас: встретив японца, вы должны опустить глаза и поклониться. И никогда не называть их по имени. Никак не называть, даже «кастратами» или «лобковыми волосами». Только – «Хозяин».

Я много раз имел дело с пациентами – японцами, но никогда ни о чем подобном не слышал.

– Me pelo rubio! [9] – сказал я. – Вы смеетесь надо мной?

– Нет! У них есть специалисты по культуре, которые нам все это втолковывают. На Пекаре все японское. Это какой‑то эксперимент по социальной инженерии… искусственная культура.

Он произнес слова «искусственная культура» так, словно они все объясняли. Очевидно, то, что он слышал от японцев, было выше его понимания.

– Гм – м, – протянул я.

– Но можно заставить их вести себя, как «лобковые волосы», – продолжал Завала. – Я вам покажу эту хитрость! – Он пропустил меня в дверь.

В коридоре нас ждали Перфекто и Мавро. Они хлопали меня по спине и восклицали: «Hola, muchacho! [10]. Как приятно снова вас увидеть!» Они были так счастливы, словно приглашали меня на вечеринку. Оказывается, Мавро был на голову ниже меня; почему‑то раньше я этого не замечал.

Абрайра и Завала пошли впереди, остальные за мной, и я понял, что они незаметно образовали вокруг меня защитное построение. Коридоры узкие, свободно может пройти только один человек, пластиковый пол прогибается, когда на него надавливаешь, полому кажется, что все время скользишь вперед или назад между распорками. Мы встретили несколько человек, у всех влажные волосы, словно они только что вышли из душа; всякий раз приходилось поворачиваться боком и протискиваться друг мимо друга. Это было неприятно, потому что я ни на минуту не забывал: один из них может оказаться убийцей из Объединенной Пехоты; поэтому я постоянно проверял пальцами ножи у себя под рукавом.

Мы находились на трехсотом уровне и, подойдя к лестнице, начали подниматься.

Наверху стоял японец в шелковом кимоно, темно – синем, с белыми лотосами; к его поясу был прикреплен короткий меч. Как значок полицейского, этот меч на корабле служил символом власти. У японца было слишком мощное телосложение, для того чтобы быть результатом естественного развития, – как у Перфекто. Очевидно, корпорация «Мотоки» производит собственных усовершенствованных бойцов. Я подумал: какие же у него усовершенствования? Он не похож на химеру. Длинные волосы, связанные на затылке в конский хвост, так черны, что отливают синевой. Брови срослись так, что казалось, будто на лбу у него вместо двух – одна. Когда мы попытались протиснуться мимо него, он сделал вид, что не замечает нашего присутствия. Смотрел вниз, словно мы и не существуем.