|
Но если это ложь? Тогда…
Ей сделалось дурно. Положение становилось еще более угрожающим: это означало, что Эйрик пытается ее обмануть. Если он солгал, рассказывая о водоеме, он мог лгать и во всем остальном.
Лгал ли он ей?
И если лгал — то как далеко простирается ложь?
И кто он тогда, если не тот, кем кажется?
Она видела лишь один ответ. И если это действительно так… Кровь застыла у нее в жилах.
Тварь, созданная Ашаром, послушная его воле, похитила ее. Эйрик утверждает, что отнял ее у чудовища. Но что если оно несло ее именно сюда?
Уинетт оцепенела от страха. Ответ напрашивался сам собой: Эйрик — слуга Ашара. Она в плену у владыки преисподней.
Вся дрожа, она воззвала к милости Госпожи. Уродливый страх тугим узлом стянул ей внутренности. Здесь правит Ашар. Ни Госпожа, ни Кедрин не услышат ее и не придут к ней на помощь.
Во рту пересохло. Вспомнив, что она уже не у водоема, а в своем покое, Уинетт потянулась к столику, взяла кубок и поднесла его к дрожащим губам. От страха и отвращения вино показалось кислым. Сделав глоток, Уинетт снова сжала талисман в ладонях. Камень был теплым, его трепет отозвался в пальцах, проник в кожу, наполнил ее кровь и плоть, все ее существо. Дрожь постепенно уходила, исчезла сухость во рту, от которой не помогло даже вино. На нее снизошло удивительное спокойствие. Впервые Уинетт ощутила подобное на стенах Высокой Крепости, когда Грания объединила свой разум с разумом Уинетт и Кедрина, а потом — когда они с Кедрином бросили вызов Посланцу. Камень наполнял ее покоем и силой. Отчаяние соскользнуло с ее плеч, как расстегнутый плащ, и исчезло.
Талисман не мог обманывать ее. Кедрин был жив. И если ее талисман мог передать ей эту весть, то Кедрин, прикасаясь к камню Кирье, тоже мог узнать, что она жива. Значит, он будет искать ее. Она не представляла, каким образом он поведет свои поиски, но не сомневалась: он не оставит попыток. Знала и другое — знала так твердо, что могла бы поклясться собственной жизнью: понимая, что она жива, Кедрин не смог бы увлечься Эшривелью. Значит, водоем лжет!
При этой мысли Уинетт невесело улыбнулась. Это значит, что Эйрик тоже обманывает ее. Она больше не сможет доверять ему, равно как и водоему.
Уинетт подошла к алькову и ополоснула лицо холодной водой. Потом снова опустилась на стул и задумалась.
Кто бы ни был Эйрик — слуга Ашара или сам Ашар, в настоящее время он не может причинить ей вреда. Возможно, его удерживает талисман — мощь камня может связывать его силу. Уинетт помнила, как отпрянуло мерзкое создание, поднявшееся из унылых вод Нижних пределов, увидев талисман в руках Кедрина. И когда на Идре она бросилась в пасть чудовищу… Оно не смогло ее убить — возможно, благодаря талисману. Тогда и Эйрик — а, может быть, и сам Ашар! — бессилен, пока камень Кирье защищает ее. Талисман помог одолеть колдовство Тоза, сокрушить Посланца. Может быть, он поможет ей выстоять и против их хозяина. Она кивнула в такт своим мыслям. Талисман наполнял ее силой. Возможно, этой силы недостаточно, чтобы одолеть Эйрика. Но она может по крайней мере противостоять чарам, которые наполняют этот дворец, и не поддаваться отчаянию.
Кедрин — Избранный. И благодаря силе, которую дарует талисман, он сможет сокрушить Ашара. Может быть, дело именно в этом? Может быть, Ашар надеется, что Кедрин придет сюда за ней? Может быть, это ловушка — мир, не связанный с остальными мирами, место, где время не имеет значения, а пространство не подчиняется никаким законам?
А может быть, Эйрик с его лестью, любезностью, учтивыми манерами надеется выманить у нее камень, который она носит? Чего он хочет? Не допустить, чтобы половинки талисмана соединились? Использовать силу, которая поддерживает ее сейчас, для каких-то неведомых целей? Если так — ему будет непросто добиться своего. |