— Конечно, — она укрылась за этой простой отговоркой, как за ширмой.

— Обдумай мое предложение, — Эйрик поставил кубок на стол и поднялся. — Прости, но я опять должен оставить тебя в одиночестве. Некоторые дела требуют моего присутствия.

Он поклонился, шагнул к двери и вышел прежде, чем Уинетт успела спросить об этих таинственных делах. Обернувшись, она лишь увидела, как за ним закрывается дверь. Уинетт осушила кубок. А ведь в вине может оказаться какое-нибудь снадобье, и во всей этой восхитительной еде тоже… Нет, об этом лучше не думать — от таких мыслей недолго повредиться рассудком. Ей не удастся совсем обходиться без еды и пищи. Да и какая польза Эйрику от подобных козней? Она и так полностью в его власти, а этот мир сам по себе способен свести с ума любого. Эйрику бы даже не пришлось прибегать к столь примитивным средствам.

Она облокотилась на стол и сжала талисман в ладонях, вспоминая, чему ее учили в Эстреване. Сейчас ей было необходимо все спокойствие, все самообладание, чтобы разобраться в происходящем.

Эти ритуалы были просты и действенны. Вскоре Уинетт удалось изгнать нежелательные мысли, достигнув чистоты и ясности разума. Теперь она могла сосредоточиться на главном. Она перебрала факты, которыми располагала, обобщила впечатления, изучила и отбросила прежние выводы. Ее разум стал чашей, в которой ингредиенты, соединившись, должны были образовать нечто новое — сияющее, как путеводный огонь, который выведет ее из темного лабиринта.

Допустим, Эйрик говорил ей правду. Тогда у нее есть сильный союзник — тем более ценный, что других, скорее всего, нет и не будет. В этом случае его идея — использовать талисман, чтобы заставить водоем показать подлинные события — достойна доверия. А если он лжет? И это новая уловка, при помощи которой он хочет лишить ее талисмана? И он смеется над ней, верша свой коварный замысел?

Но какова цель этого замысла? Завладеть талисманом? Если это так, значит, он не может отобрать камень силой. Вывод: талисман до какой-то степени защищает ее.

Но в таком случае камень защитит не только ее, но и сам себя, какую бы опасность ни таил в себе водоем. Допустим, талисман неуязвим, а Эйрик обманывает ее — тогда зачем он дал ей подобный совет?

С другой стороны, если Эйрик на ее стороне… тогда талисман поможет ей разобраться во всей этой путанице и узнать что-нибудь о Кедрине.

Можно ли ждать дальше, отказавшись от помощи водоема? Хватит ли ей твердости жить в этом несуразном месте, не зная, что в настоящий момент происходит с Кедрином и что он делает, чтобы ее найти? Похоже, водоем — единственная ниточка, связывающая ее с миром. Сохранять душевное спокойствие становится все труднее. Здесь все слишком странно. Если бы здесь была хотя бы библиотека! Уинетт не представляла, чем себя занять. Прогуливаться по лесу, осматривать странный дворец… Это только вызовет смятение.

Все упирается в один вопрос: лжет Эйрик или говорит правду. Ответа она не могла найти. Открыв глаза — и когда они успели закрыться? — Уинетт огляделась. Потом встала, охваченная внезапным нетерпением, и направилась к двери, сама не зная, куда и зачем идет. Дождь по-прежнему висел в воздухе, точно мокрый серый занавес.

Она решила продолжить осмотр дворца.

Справа от трапезной оказалась дверь, которую Уинетт еще не открывала. Помещение за ней напоминало зал для приемов и увеселений: узорный паркет на полу, натертый до блеска, казалось, ждал танцующих, высоко над входом располагалась галерея для музыкантов. Вдоль стен, отштукатуренных и выкрашенных в желтый цвет, были расставлены столики, рядом с каждым по два стула, а между столами — небольшие скамеечки, вероятно, для тех, кому хочется сидеть поближе друг к другу.