Как далеко его дом… Кедрина охватила тоска. Он глотнул холодного вина, отгоняя печальные мысли, и молча дал себе слово, что в полнолуние будет на Идре, на пути к Твердыне Кейтина. Он поплывет вверх по течению до Геннифа, а оттуда сушей доберется до крепости. Там его ждет короткий отдых. Дальше его путь лежит к Морфахскому перевалу и через него — в Эстреван. Потом ему предстоит вернуться в Андурел, но за это время совет успеет доказать свою жизнеспособность. И тогда снова можно будет уехать — например, посетить Кеш или даже отправиться на юг, в Усть-Галич.

Предвкушение будущего путешествия взбодрило его. Кедрин понял, что причина тоски — не столько разлука с домом, сколько необходимость пребывать здесь, как в заточении. Сумрак, окутавший было лицо юноши, рассеялся, изгнанный улыбкой. Кедрин огляделся. Бедир и Ярл с головой ушли в обсуждение каких-то подробностей, скорее всего, совершенно несущественных. Арлинне что-то втолковывала Ирле — кажется, речь шла о том, какая музыка подобает для пира после коронации. Тепшен Лал и Браннок увлеченно спорили о достоинствах длинного восточного меча и кешской сабли. Уинетт некоторое время назад с извинениями удалилась под предлогом навестить Эшривель. Сестра Бетани поднялась и тоже собралась уходить. Кедрин встал, намереваясь перехватить ее у дверей, и дал знак Тепшену и Бранноку оставаться на месте. Эти двое упрямцев, точно сторожевые псы, норовили последовать за ним повсюду.

— Сестра, — тихо произнес он, поравнявшись с Бетани. — Я бы хотел с вами кое-что обсудить.

Бетани с улыбкой кивнула и хотела вернуться за стол, но Кедрин взял ее под локоть и почтительно повел к двери.

— Наедине, — проговорил он.

— Хорошо, — в проницательных глазах Бетани появилось оживление. Она пристально посмотрела ему в лицо. — Я в твоем распоряжении.

Кедрин с благодарностью улыбнулся и повел ее в небольшое помещение. Там перед пустым камином выстроились удобные стулья. В их полукруге возвышался столик с чашей, полной засахаренных фруктов. Усадив Сестру Бетани, Кедрин отошел, чтобы прикрыть дверь. Когда он сел напротив, лицо его было серьезным.

Сестра ждала, пока юноша заговорит, смутные догадки выстраивались у нее в голове. Солнце играло в ее серебряных волосах.

— Я хотел спросить вас об одержимости, — произнес наконец Кедрин. При этом заявлении по худощавому лицу Сестры пробежала тень.

— Об одержимости?

— Да, — Кедрин кивнул, поспешно приводя в порядок мысли. — Помните, Посланец вселился в Сестру Теру? Я видел это, когда стоял против Хаттима Сетийяна.

Бетани склонила голову, подтверждая его слова.

— Узурпатор держал меня под стражей, когда ты вступил в Андурел, — напомнила она. — Я не могла этого видеть, но один из свидетелей рассказал мне.

— Так что случилось в Терой? — спросил Кедрин.

Бетани неуверенно пожала плечами.

— Не могу сказать наверняка… Полагаю, Посланец проник в Андурел при помощи колдовства. Чтобы вселиться в бедняжку Теру, он тоже мог применить чары. Чем для нее это закончилось, я не представляю.

— Когда мы с Уинетт спустились в Нижние пределы, — медленно проговорил Кедрин, — я встретил тень воина, который отнял у меня зрение. Он был осужден блуждать там — по крайней мере, до тех пор, пока не вернул мне способность видеть. Тогда я снова увидел его невредимым, и он исчез. Если Теру осквернили чары Посланца — может быть, и она осуждена терпеть подобное?

— Может быть, — задумчиво проговорила Бетани. — Правда, могло случиться и так, что вера в Госпожу помогла ей попасть в какое-то другое место. Не могу себе представить, чтобы она добровольно поддалась слуге Ашара… Признаться, я не так часто размышляю об иной жизни.