— Мы вернем ее, — произнес Тепшен. Движение руки молодого короля не укрылось от зорких глаз кьо.

Кедрин заставил себя отпустить камень.

— Конечно.

Они пересекли площадь, в центре которой стоял приют Сестер. Дорога спускалась к реке среди низких домишек с сияющими побелкой стенами. В этом тихом городке каждый был занят своим делом. После напыщенности Андурела спокойствие и непринужденность здешних нравов ощущались как глоток свежего воздуха. Кое-кто узнавал Кедрина, но эти люди лишь приветствовали его и кратко выражали сочувствие: истинный тамурец не станет докучать расспросами, видя чужое горе. К тому моменту, как трое друзей спустились к берегу, Кедрин уже пребывал в ощущении, что оказался дома. Многие недели он не замечал этого чувства, поглощенный страстным нетерпением, зная лишь одно желание — быстрее двигаться вперед…

Жилые кварталы сменились рядами складских помещений. Повернув мимо крепких стен, друзья направились туда, где были развешены для просушки рыбачьи сети. Несколько рыбаков, чьи лодки покачивались неподалеку на воде, проверяли снасти. Любопытство, на миг возникшее на их обветренных лицах при виде трех незнакомцев, почти сразу исчезло.

Кедрин остановился, глядя на реку. Спокойная, она переливалась лазурью и сверкающим серебром. Ничто не намекало на страшную угрозу, таившуюся в ее глубинах. Дальний берег терялся в дрожащей лазурной дымке: казалось, вода и небо просто сливаются. Широкая водная дорога катилась с севера на юг, от горизонта до горизонта, бесстрастная и неумолимая, как рок. Не увидев ничего похожего на королевскую барку, Кедрин обернулся и спросил товарищей, что с ней стало.

— Затонула, — кратко бросил Тепшен.

Браннок был более многословен.

— Эта тварь разнесла ее в щепы. По счастью, неподалеку оказалось несколько рыбачьих лодок. Они и вытащили уцелевших. Если бы не рыбаки, мы бы еще многих не досчитались.

Кедрин молча кивнул, его глаза неподвижно глядели на воду. Он вдруг осознал, что никто не предложил продолжить путь на север по реке. Словно по молчаливому уговору решив, что на Идре теперь небезопасно.

— Пойдем-ка поищем таверну, — проговорил он наконец, чувствуя, что досыта насмотрелся на реку — этого должно было хватить надолго.

Друзья повернули от реки и направились обратно в город. Вскоре им попалась вполне симпатичная пивнушка. Грубые деревянные скамьи и столы стояли прямо во дворике, где над разогретыми солнцем каменными плитами склонялись цветущие яблони.

Легкий ветерок приятно ласкал кожу. Как хорошо было сидеть на свежем воздухе, потягивая прохладное пиво, немедленно принесенное служанкой! Спокойный вид молодых людей мог обмануть случайного наблюдателя. Но каждый из троих был поглощен мыслями о том, что предстояло им в скором будущем. Это было спокойствие воителей перед битвой.

Они выпили по кружке темного пива, потом заказали еды — холодного мяса, сыра и хлеба. За этим снова последовало пиво. Говорили мало, ибо слов для разговора не находилось. Наконец Кедрин почувствовал, что довольно здесь насиделся, и предложил выполнить просьбу Галена, а заодно и осмотреть город. Когда они возвратились в приют, за пазухой у Кедрина были припрятаны две полные фляги эвшана.

При виде этого приобретения Гален просиял. Друзья сидели, потягивая обжигающий напиток. За этим развлечением их застигла Сестра. Она выставила приятелей и, к великому огорчению Галена, отобрала обе фляги, пообещав, однако, сберечь их до его выздоровления.

— Сестра! — страстно вскричал лодочник, — неужели вы так плохо знаете речной народ?! Вы же слышали: эвшан для нас — лучшее лекарство от любой хвори. Мы же не чета сухопутным, у нас свои снадобья!

Сестра окинула спокойным взглядом луннолицего великана, в уголках ее губ дрогнула улыбка.