Но я даже не догадывался об этом, когда после свистка Паппа, возвестившего о конце игры, медленно брел с поля, повесив нос, без всякой надежды.

У боковой линии футбольного поля, засунув руки в карманы, прогуливался человек, который работал за столом с тисками. Он подошел ко мне и весело сказал:

– Неплохо, малый. Как тебя зовут?

Я посмотрел на него, задетый за живое фамильярным тоном, каким он обратился ко мне, и чуть было не послал его к черту, но промолчал. Он заморгал, улыбнулся и снова спросил:

– Коллега, как вас зовут? Именно это я и хотел узнать с вашего разрешения. Между прочим, мне понравилась ваша игра.

Я остановился, теряясь в догадках, издевается он или говорит правду. Но поскольку он продолжал ждать и приветливо смотрел на меня, я пробурчал:

– Янош Мате.

– Очень приятно, – снова улыбаясь, произнес он. – Идите одевайтесь, я подожду. Нам, между прочим, давно бы пора познакомиться. Как никак в одном цехе работаем.

Он дождался меня.

Зажав под мышкой форму, я ощущал в душе такую радость, какую, пожалуй, еще никогда не испытывал. Наверно, такое же ощущение у меня было бы после борьбы, если бы я одержал полную победу и не вмешался мастер.

– Тренер остался доволен, – похвастался я, когда мы шли по улице.

Вот здесь то он, продолжая улыбаться, и протянул мне руку.

– Зовут меня Пал Гергей.

– Знаю, – ответил я.

– Откуда?

– В цеху говорили.

– Я старше тебя. Давай перейдем на «ты». Договорились? – И он потряс мою руку. – Тебе сколько? Двадцать?

Он мне все больше нравился.

– Семнадцать стукнуло!

– Это замечательно. А мне на целый десяток больше.

По дороге он рассказал мне, что стал уже запасным в команде. Мы вместе шли по улице Вагохид, он проводил меня до самого дома, так как жил еще дальше. На тренировках я его видел сравнительно редко. Ведь Гергей был женат, а это, как он сам определил, все меняет в корне. Между тем в свое время он играл превосходно, однажды его даже взяли в сборную любительскую команду, выступал в Сегеде, Кечкемете, Дебрецене, собирался даже сыграть за рубежом, да что то помешало.

На следующей тренировке я играл уже увереннее и гораздо лучше. Тренер сначала попробовал меня на краю, потом перевел в центр и наконец поставил в защиту. После тренировки сказал:

– Будешь защитником, малец. Как тебя зовут? Мак?

– Мате.

– Значит, не пирог с маком, а Матфей евангелист. Это мне нравится. Надеюсь, ты на самом деле истинный христианин?

– Да, христианин, – ответил я.

– Послушай, малец. – И он положил мне на плечо руку. – С этим Гергеем смотри не очень водись. Вот так то. Если проявишь себя на тренировках, через две три недели зачислю в команду.

Его слова окрылили меня, мне казалось, будто я взлетел вверх на качелях. Все ликовало во мне: шуточное ли дело – буду играть в команде. Через две три недели. Ну как же тут не стараться!

3

Прошло несколько недель. Однажды утром Гергей спросил меня в раздевалке, не хочу ли я перейти на другую работу.

– Стал бы работать вместе со мной, – сказал он.

– Кем?

– Пока подсобным рабочим, конечно. Кем же еще? Но заработок будет побольше, к тому же у тебя появится возможность получить специальность.

Но я не хотел приобретать специальность. Как ни хорошо на заводе, а меня все же нет нет да и потянет на стройку, где больше простора и работа разнообразнее. Мой отец тоже был строителем.

– А на сколько больше я буду получать?

– Видишь ли, – недовольно поморщился Гергей, – этого я не могу высчитать тебе с точностью до филлера.