— Нет! — твердо повторил шериф. — Только и ждешь, чтобы прямиком рвануть к той маленькой девочке. Думаешь, я не понимаю? Ложись и спи!

Пес понурился и отправился прочь. Хит швырнул телефон на диван. Если дама не желает отвечать на его звонки, то есть занятия и поинтереснее. Да, а что он собирался ей сказать? Что Голиаф замечательный пес, надо только поближе с ним познакомиться?

Испытывая отвращение к самому себе, Хит пересек гостиную, с размаху хлопнулся в потертое откидывающееся кресло и рывком поднял подставку для ног. Так и не тронутое пиво стояло рядом на столике, и от него запотел серебряный поднос. Хит потянулся к пульту и нажал на кнопку телеканала «Полиция».

«Да, в жизни встречаются загадки всегда труднее, чем в детективных фильмах, — мрачно подумал он. — И Мередит Кэньон не составляет исключения». Что-то в этой женщине беспокоило шерифа, хотя он и не мог понять, что именно. Только чувствовал: существовало нечто еще, другое, кроме того, что было видно с первого взгляда. И Хит, не переставая, думал о соседке. Может быть, он где-то ее видел? Неужели дело только в этом?

Возникло слабое подозрение: не в розыске ли таинственная леди? Обычно, если, знакомясь, Хит испытывал навязчивое чувство, что где-то этих людей уже видел, значит, их портреты передавали по полицейской связи.

Стоп! Мастерс заставил себя отбросить эти мысли. Если он себя не остановит, то начнет подозревать в убийствах невинных, добропорядочных старушек.

Довольно! Он выключил телевизор, поднялся с кресла и взял пиво. Голиаф поплелся за ним на кухню. Опустошив бутылку, Хит поставил се в корзину и взглянул на стопку тарелок в раковине. Семь. Значит, чистых осталось пять. Поскольку вечер выдался свободным, появилась шальная мысль, не помыть ли посуду. Просто так, ради смеха. Но она тут же исчезла. Если кончатся тарелки, можно отскрести от грязи одну.

Перед тем как ложиться спать, шериф вывел погулять Голиафа. С пруда доносился нестройный хор квакающих лягушек. Будто аккомпанемент, вдали мычали коровы и время от времени слышалось ржание лошади. Для Хита эти звуки были любимой музыкой. Он любил деревенскую жизнь и юношей мечтал о собственном ранчо. Конечно, о большом, а не таком, как это.

Вспомнив себя молодым человеком, Мастерс испытал забытую грусть: один неверный шаг изменил всю его жизнь. В какой-то момент работа полицейским казалась единственным выходом. Даже сейчас возня с подростками помогала утихомиривать демонов гнетущего прошлого. Хит был слишком занят, чтобы оплакивать все, что произошло, и все, что не сбылось. Но глубоко внутри, в потаенном уголке души, оставались горькие сожаления о несостоявшейся мечте иметь свое ранчо, и они прорывались наружу, когда шериф терял бдительность.

Он втянул в себя воздух, наслаждаясь запахом трав и стараясь понять, почему он все это так любил. Но, вспоминая отца, убеждался, что гены здесь ни при чем. Хотя Ян Мастерс и владел большим ранчо, но проводил на нем совсем немного времени.

Хит тряхнул головой и вгляделся в пронизанную серебристым светом луны темноту. Голиаф семенил у дороги, явно собираясь улизнуть.

— Только попробуй удрать, — предупредил его хозяин.

Ротвейлер возвратился на крыльцо и, прежде чем проскользнуть в дом, бросил на участок соседей страдальческий взгляд.

— Вот так-то! — улыбнулась она Сэмми. — Строить забор — нелегкое дело.

Девочка непонимающе уставилась на мотки колючей проволоки и ржавые столбы, которые Мередит притащила из сарая.

— Будет не очень-то красиво, когда ты его закончишь, — заметила Сэмми с детской непосредственностью.

— Зато забесплатно. К счастью, тот, кто здесь жил, ничего не выбрасывал, а складывал все в сарай. — Она покосилась на упавший забор, отделявший двор от пастбища.