Черт! Он уже нарушил почти все правила — и собственные, и все остальные. Когда Мередит порезалась, первым делом следовало взять из «бронко» аптечку. А он вместо этого только взглянул и бросился в дом. Ни резиновых перчаток, ничего. А кругом кровь. Даже не подумал себя защитить. Застань он в такой ситуации одного из своих полицейских — и тому бы здорово досталось. Нужно срочно взять себя в руки и в будущем соблюдать дистанцию.

Замечательная мысль! Но легче сказать, чем сделать. Прежде всего он виноват, что Мередит порезалась. Эта мысль не давала ему покоя. Хит с рамого начала знал, что она пуглива, и мог бы сообразить обойти дом и постучать в дверь. Так поступают нормальные люди.

А теперь вот караулил перепуганную девочку.

— Сэмми, тебе приходилось раньше бывать в больнице?

Она сгорбилась и опустила голову.

Не уверенный, означало ли это «да» или «нет», Хит решил спросить по-другому:

— Готов поспорить, что здесь страшновато.

В этот момент из громкоговорителя раздался женский голос, и девочка дернулась.

— Не бойся, это всего лишь дежурная перед микрофоном, — объяснил Хит. — Тонкие провода разносят ее голос по всему зданию, и мы слышим звук вон из тех коробочек на стенах. — Он показал на громкоговорители и поздравил себя с тем, как удачно справляется с ситуацией; ведь дети — не существа с иной планеты, а просто взрослые, но очень маленького роста. — Если кто-то нуждается в помощи, леди у микрофона вызывает врача, где бы тот ни находился в больнице.

Девочка прикусила губку и задумчиво уставилась на громкоговоритель.

— Внутри приемного покоя, куда ушла твоя мама, вдоль стен стоят кровати и вокруг каждой можно задернуть шторы. Пег, та сестра, которую ты видела, будет с ней, пока не придет врач. А когда он все уладит, мама выйдет из тех дверей.

Сэмми тоскливо взглянула на двойные двери, а у Хита заныло сердце. Когда умерла мать, его сестре Лейни исполнилось десять. Но сейчас Сэмми очень напоминала ее: то же безутешное, горестное выражение лица. Шерифу захотелось успокоить ребенка, прижать к себе, приласкать.

Он прикончил шипучку, поставил пустую банку на столик и постарался сосредоточиться на телевизионной программе. Какая-то девчушка с рыжими кудряшками опрашивала супружеские пары. Хит послушал пару минут и, поняв, что темой интервью являлись фетишисты-мужчины, пожалел, что под рукой нет пульта. Передавать днем такую чушь, когда у телевизора дети! Тут нужен закон.

Он беспокойно посмотрел на Сэмми. У той текло из носа. И, почувствовав, что на нее смотрят, девочка высунула язык и попыталась облизнуть губу.

— Не смей! — У Хита к горлу подкатила тошнота; вытянув ногу, он приподнялся на стуле, вытащил из заднего кармана платок и поднес его к носу Сэмми. — Дуй!

Девочка наморщила губы.

— Нет, малышка, носом!

Она снова дунула через рот, но на этот раз сильнее.

Хит сел на корточки, плотно сжал губы и, наморщив нос, громко хрюкнул. Но тут понял, какое смешное представляет зрелище, оглянулся и убедился, что на него никто не смотрит. Затем снова повторил. Наконец Сэмми поняла и сделала то, что требоватось. Правда, вытирая, Хит чуть не оторвал ей нос.

Он заметил, что на туфельке развязался шнурок, и положил ее ногу себе на колено. Девочка опрокинулась на спинку и чуть не упала с подушки.

Да, забота о ребенке оказалась чертовски трудным делом.

— Извини, а ты совсем малышка.

— Мне скоро будет пять.

Хит понял, что обидел девочку.

— Я имел в виду рост. Вырастешь такой же маленькой, как мама.

— Мама не маленькая. Это ты здоровый!

Шериф тщетно пытался завязать шнурок и с отчаянием думал, кому же пришла в голову такая светлая идея делать для детей невероятно короткие шнурки.