Устроившись на корточках у стола, Хит огромной загорелой рукой придерживал Сэмми за крохотный подбородок.

— Ну что, малышка, обещаешь больше не засовывать фасолины в нос? — спросил он. — И в уши, и в пупок, и… — Шериф в смущении осекся и покраснел, представив, насколько могло разыграться воображение девочки.

Глаза Сэмми округлились.

— Нет, — закричала она, — больше никуда не буду запихивать!

— Вот и хорошо. — Хит выпустил ее подбородок и в растерянности потер свою переносицу. — Вот и славно! — Потрепав Сэмми по волосам, он схватил собаку за ошейник и, смущенно бормоча что-то не вполне внятное об оставленной дома работе, направился к двери.

— Спасибо, что выручили, — проговорила Мередит, когда он оказался рядом. — Минеральное масло. Я запомню.

— Будем надеяться, это ее научит не засовывать фасоль в нос.

— Будем надеяться, — улыбнулась Мередит. — Но у детей очень короткая память.

— Утром по дороге в город заеду и заведу вашу машину от своей.

— А вы представляете, во что вам обойдется вызов технички? — Глаза Хита сузились. — У меня это займет не больше пяти минут. Дадите поработать мотору на холостом ходу, и аккумулятор зарядится.

— Видимо, надо его менять. Он уже не первый раз отказывает.

— М-да… аккумулятор — серьезное приобретение, если зарплаты едва хватает на самое необходимое. — Он протянул руку и отвел прядь волос с ее щеки. — Вам нужен второй доход.

— Дома я могу делать не так много. А оставлять Сэмми с чужим человеком не хочу.

Неожиданно Хит погладил ее волосы.

— Мерри, я не говорю о дополнительной работе. Я имею в виду доход мужа.

Их взгляды встретились: ее — настороженный, его — полный нежности. Оба напряженно молчали. Мередит не могла даже думать, не то что двигаться, даже когда поняла, что Хит наклоняется к ней. На мгновение решила, что он собирался ее поцеловать. Синяя рубашка заслонила все вокруг, и Мередит невольно заметила, как плотно ткань облегает его грудь.

— Листок.

Длинные пальцы снова слегка коснулись ее волос, и через секунду Хит держал у нее перед носом листок. У Мередит возникло ощущение, что этот мужчина точно знал, чего она ждала, и нашел ее реакцию забавной. В конце концов, поцелуй — не бог весть какое событие.

— Спокойной ночи, Мередит, — хрипло произнес он. Но когда открывал дверь, услышал в тон:

— Спокойной ночи.

Но на самом деле она хотела сказать: «Прощай!»

Но это его отнюдь не тревожило. Девятнадцатое мая. Девятнадцать лет назад это число выпало на пятницу — до предпраздничного уик-энда оставалась неделя. Он, тогда еще неуемный первокурсник, приехал домой из Университета штата Орегон, чтобы по-свойски на пивной пирушке выпускного класса отпраздновать окончание школы сестрой Лейни.

Хит зажмурился, пытаясь отогнать воспоминания. Не получилось. Никогда не получалось. Воспоминания были главным его наказанием. Наказанием, которое он покорно принимал, потому что заслуживал. Черт побери, заслуживал большего! Гораздо большего!

— Шериф!

Он поднял глаза и увидел, что в полуоткрытую дверь заглядывает Дженни Роуз. Звуки из-за ее спины — телефонные звонки, пощелкивание клавиш и компьютерный писк — проникли в его святилище и вернули к действительности.

— Только что прибыл помощник Мур, — сообщила она с озорной улыбкой; ее каштановые волосы, забранные в тугой Узел, поблескивали под проникавшими сквозь венецианские ставни солнечными лучами.