Тот, кого звали Биллом, кивнул. Шериф пожал плечами и жестко сказал:

— Тогда у меня один ответ: «Без комментариев».

Билл сунул ему под нос микрофон.

— Шериф Мастерс, сегодня годовщина смерти вашей сестры. — Его голос сделался казенным. — Судя по отчету, это вы вели машину, когда случилась авария. Это правда?

— Без комментариев, — холодно ответил Хит и повернулся к объективу спиной, но Билл и оператор поспешили за ним.

— Шериф Мастерс! — громко закричал репортер, словно перекрывая большое расстояние. — Недавно из очень достоверного источника нам стало известно, что в тот раз вы вели машину в нетрезвом состоянии. Будьте любезны, объясните, правда это или нет.

Хит круто повернулся, смуглое лицо исказилось от гнева. Мередит громко охнула и прижала пальцы к губам.

— Против вас не было выдвинуто никакого обвинения, — настаивал Билл, — ни в вождении автомобиля в нетрезвом состоянии, ни в непреднамеренном убийстве. Можете объяснить почему?

Хит снова начал разгружать доски, а репортеры крутились вокруг и совали в лицо микрофон.

— Вы отрицаете, что нарушили закон?

Хит сбросил пачку досок у крыльца и снова направился к «бронко». Даже из гостиной, со своего наблюдательного пункта, Мередит заметила, как у него на шее вздулись вены и каким суровым было выражение лица.

— Тогда вам было только девятнадцать. Мы понимаем, что вам трудно не то что говорить — даже вспоминать о событиях той ночи. Но жители округа имеют право знать правду. Скажите, вы действительно вели машину в нетрезвом состоянии? Если так, то вы виноваты в аварии.

— Без комментариев.

— Шериф, ваш отец — очень богатый человек. Он, случайно, не подкупил власти, чтобы те замяли дело и не выдвигали против вас обвинений?

Хит молчал.

— Так это правда?

— Без комментариев. Вы что, не понимаете английского языка? Идите к черту и оставьте меня в покое!

— Шериф Мастерс, ваш отказ объяснить все вынуждает нас сделать собственные выводы. Уж не в самом ли деле вы виноваты в аварии, а проще говоря — в смерти собственной сестры? И не вмешательство ли вашего отца освободило вас от ареста?

О Боже! Мередит закрыла глаза и почувствовала, как растет отвращение: она вспомнила циничные упреки репортеров и злые ответы Хита. Без комментариев. Два слова, которые ничего не должны выражать. Ничего! И все-таки они выражали — боль. Такую острую душевную боль.

Теперь очень многое стало ясно. Приверженность Хита службе в полиции, его желание работать с ребятами. Реабилитационные программы, которые он организовал. Стремление всеми силами сократить подростковую смертность на дорогах — даже в ущерб собственной карьере.

Мередит понимала, что у нее достаточно своих проблем, что надо больше беспокоиться о том, как бы по телевизору не увидели Сэмми, а не шерифа. Но, убеждая себя в этом, она не могла забыть циничных слов корреспондента. Уж не в самом ли деле вы виноваты в аварии, а проще говоря — в смерти собственной сестры?

У нее вспотели ладони. Мередит оторвала руки от стола и, размяв затекшие пальцы, пошла на крыльцо. Дверь открылась не скрипнув — отремонтированная створка висела на новых петлях и захлопнулась без всякого усилия. Хит. Все вокруг напоминало о нем. Неужели правда, что ее милый сосед виноват? Нельзя оставлять шерифа сейчас одного. И черт с ней, с камерой! Разберемся потом.

Мередит нашла его за сараем. Хит не слышал ее шагов и, прислонившись к стволу развесистого дуба, смотрел куда-то вдаль, в одну точку. Может быть, на горы. Наверное, устав от всей этой суеты, хотел убежать подальше.