— Боже! — подавленно проговорил он, и в этом возгласе прозвучали и молитва, и проклятие.

Мередит чувствовала, что ему стыдно за то, что он перед ней не сдержался, но не знала, что делать. Остаться с Хитом? Но тогда его унижение сделается еще невыносимее. Или уйти в дом?

— Бо-же!

Не в силах выдержать этой муки, она слегка коснулась его руки. Но Хит дернулся так, словно ее пальцы были горящими углями, и прохрипел:

— Уходи! Не хочу, чтобы меня видели таким.

— Не могу, — прошептала она, сжимая его запястье. — Не могу.

Тогда Хит схватил се — сильно, грубо, — прильнул к ней всем своим плоским и твердокаменным телом. Пальцы с такой неистовостью впились в бок, что Мередит испугалась, что у нее вот-вот затрещат ребра.

— Билл прав, я ее убил! — Он будто выплевывал слова откуда-то из самой глубины своего огромного существа. — Даже отец говорил, что я ее убил.

— Перестаньте, Хит, это был несчастный случай. — Она уже знала его настолько, чтобы ни на секунду в этом не усомниться. — Не мучьте себя. Не надо.

Он плакал, как умеют плакать только очень сильные люди: выжимал из себя каждую слезинку, как капли влаги из едва сырой одежды. Мередит прижалась к нему и ждала, пока не утихнет буря. Объятие Хита причиняло боль, неподатливость его тела пугала. Когда наконец он разжал руки, Мередит показалось, что ее расплющили между двумя бетонными плитами. Она так и осталась стоять, зарывшись лицом в его рубашку, и физически чувствовала, с каким невероятным трудом Хит старался взять себя в руки.

— Господи, я вас не ушиб?

Как это похоже на него: подумать сначала о другом человеке!

— Ничего.

— Извините, дорогая. — Он провел рукой по ее спине. — Извините, я на минуту забылся.

Мередит отстранилась и подняла голову: его прожженное солнцем лицо было мокрым от слез, темные ресницы торчали, как блестящие копья. Она провела кончиками пальцев по его щекам и пригладила волосы — так бы утешала Сэмми.

— Со всеми бывает, — ответила она и отступила на шаг, чтобы избежать его объятий; руки Хита безвольно повисли.

— Наверное. — В его гортани что-то дрожало, и от смущения он говорил отрывисто. — Только у одних это бывает хуже чем у других. — Хит попытался рассмеяться, но странный звук выдал его растерянность. — Простите. Отвратительный день.

— Не надо извиняться. Здесь произошла ужасная сцена. Эти репортеры… настоящие акулы. Стоит им почувствовать запах крови — и они становятся беспощадными.

— Особенно если давно точат на вас нож. — Хит горько усмехнулся. — Я его когда-то зацепил и сам вручил ему этот нож. А он ждал момента, когда сможет ударить в спину, и побольнее.

— Вы имеете в виду Билла?

Хит устало уперся затылком в кору и закрыл глаза.

— Он сказал, что студия получила сведения из надежного источника. Это неправда. Источник был внутренним — сам Билл. Я знал, что рано или поздно он на меня это вывалит. В то время мы дружили, и когда погибла сестра, он был там.

— И все эти годы ждал, чтобы вытащить на публику старую историю? — спросила потрясенная Мередит.

— Скорее всего он унес бы ее с собой в могилу. Но четыре года назад я арестовал Билла за вождение в нетрезвом состоянии. После этого вся его жизнь пошла наперекосяк. Подозреваю, что он уже давно стал законченным алкоголиком, и у него были нелады в семье, а в то время, когда попался мне, вошел в штопор и пил по-черному. Когда все выплыло наружу, его популярность у телезрителей резко упала и Билла попросили со студии.