— Обычные дрязги.

Хит помолчал.

— Ну ладно. Я должен был об этом догадываться, когда шел на государственную службу. Впрочем я позвонил не для того, чтобы жаловаться. Думаю, Сэмми будет приятно увидеть себя по телевизору. Репортаж, наверное, повторят в одиннадцатичасовых «Новостях». Она продержится так поздно?

У Мередит похолодело в животе.

— Думаю, что нет. Обычно она укладывается самое позднее в девять.

— Тогда я запишу для нее передачу.

— Ее сняли крупным планом?

— Нет, изображение довольно размыто. Но это не важно. Сэмми себя узнает и будет рада.

От облегчения Мередит ощутила внезапную слабость.

— Да, ей будет приятно. — Она оперлась о стол и чуть не закричала от радости: все-таки не надо ехать на этой развалюхе! — А куда дует ветер для вашего отца? Есть какие-нибудь признаки, что против него могут выдвинуть обвинение в подкупе?

— Всего можно ждать. Но пока их источник молчит, никаких серьезных обвинений не последует. — Хит усмехнулся в трубку. — Отец мне уже звонил. Последний раз мы разговаривали на Рождество. И звонил ему, как всегда, я. Это чтобы вы поняли, как он обделался. Назвал меня среди прочего неудачником. Сказал, если важные шишки увидят передачу, конец его кристальной репутации. Боже, я почти забыл, какой он зануда. И ни одного слова о том, каково мне. Ему на меня наплевать. К тридцати девяти годам пора было это понять.

Мередит оперлась плечом о холодильник и почувствовала, что у нее подгибаются колени. Важные шишки! Дай-то Бог, чтобы Хит оказался прав и изображение Сэмми действительно нечеткое. Он долго молчал, потом, словно бы ощутив ее волнение, продолжил:

— Извините, дорогая, я вас расстроил.

«Дорогая». Опять это ласковое, напоминающее об отце обращение… Оба мужчины были очень похожи: огромные, грубоватые и в то же время удивительно нежные.

— Почему я должна расстраиваться?

— Я выпускаю на вас пар.

— Не беспокойтесь об этом. Я понимаю, насколько вам сейчас трудно.

— Вы тревожитесь из-за того, что сюжет показали по телевидению?

У этого человека феноменальная интуиция.

— Хит, повторяю, я не расстроена. — Мередит попыталась рассмеяться. — Только из-за вас. Нам с Сэмми будет приятно увидеть себя на экране. Постараюсь, чтобы она не заснула. Но если все же свалится, разрешите посмотреть как-нибудь у вас дома.

— У вас нет видеомагнитофона?

— Я не любительница фильмов.

— Вот как? — Мередит представила, как Хит усмехнулся. — А стоимость магнитофона тут ни при чем?

— И это тоже. — Она уставилась на ручку буфета, чувствуя, как в висках зарождается пульсирующая боль. — Видеомагнитофон — это роскошь.

— Очень многие в нашей стране с вами не согласятся.

Мередит крепче стиснула телефонную трубку.

— Хит, вы оторвали меня от выпечки. Кажется, мне пора продолжать.

— Что-нибудь вроде печенья?

— Вроде. — Мередит неожиданно для себя улыбнулась. — Присоединяйтесь к нам.

— С вас и так достаточно. Увидимся позже. Счастливо отдежурить наряд на кухне.

Положив трубку, Мередит уронила голову на руки и стала пережидать боль.

Из разговора шериф ясно почувствовал, что она не в своей тарелке. И единственно возможной причиной ее напряженности была телевизионная передача.