У первого светофора она перегнулась на заднее сиденье, чтобы пристегнуть Сэмми. И, защелкивая пряжку ремня, оглядела ряды машин — ни одного серого седана.

Зажегся зеленый, Мередит включила левый указатель поворота и осторожно выехала на перекресток, стараясь смотреть в зеркальце так, чтобы это было незаметно сзади. Она нарочно оставляла за собой след: если незнакомец следит за ней, если серый седан мелькнет сзади, значит, ей и Сэмми грозит беда.

Мередит медленно обогнула тумбу, глядя больше в зеркало, чем на дорогу впереди. Прошло несколько минут — напряжение схлынуло, как вода из сточного желоба. Она не засекла ни одной серой машины.

— Кого-нибудь ждете? — осторожно спросил он.

С виноватым выражением лица и округлившимися глазами Мередит отвернулась от окна.

— Нет. С чего вы взяли?

— Просто все время смотрите на улицу. Вот я и решил, что ждете гостей.

— Гостей? — Мередит нервно рассмеялась и подошла к плите проверить, как жарится мясо. — Я здесь недавно и не обзавелась друзьями. Откуда у меня гости?

Поэтому Хит и счел ее поведение странным. Он вернулся к работе и со злостью рванул с пола старый линолеум в подсобке. Чертов материал так же упорно не хотел отдираться, как Мередит хранила секреты. Ее определенно что-то расстраивало. Но захочет ли она об этом говорить? Явно нет. Такая скрытность начинала бесить Хита.

У него возникло нехорошее предчувствие. Скорее всего Мередит опасалась, что может объявиться ее прежний муж. Такое объяснение нервного поведения было единственно разумным, и это беспокоило шерифа. Неужели она не понимает, что не успеет сообщить по телефону, если возникнет опасность. А шериф, растянувшись в кресле перед телевизором или крепко уснув в кровати, так и не узнает, что соседка попала в беду. Этот субчик ворвется в дом, изобьет жену и дочь до полусмерти или даже убьет, и никто ему не помешает.

Через тридцать минут, когда Хит закончил работу, Мередит по-прежнему выглядывала в окно, как только на дороге раздавался шум мотора. Сытый по горло этой чепухой, шериф с силой встряхнул ее за плечи и повернул к себе лицом. А когда встретился с ней взглядом, внезапно понял, что не так часто касался этой женщины, а значит, их отношения не слишком здорово развивались. Сжав пальцы, он не мог не заметить, какая Мередит хрупкая: ключицы выпирали, руки были тонкие, почти худые. Она мало ела. И еще — эта синева под глазами.

— Мерри, если вам когда-нибудь потребуется помощь, знайте, что вы можете на меня рассчитывать. Хорошо? — мягко спросил он.

Она положила ему на грудь свою маленькую ладонь; Хит так и не понял — то ли для того, чтобы поблагодарить, то ли чтобы оттолкнуть. Скорее, последнее. Мередит вздернула подбородок и от этого проявления гордости показалась еще уязвимее.

— Спасибо, Хит, я ценю ваше предложение.

Даже почувствовав сопротивление маленькой руки, он был полон решимости ее удержать.

— Не отмахивайтесь от меня. Я имел в виду только то, что сказал. — Его голос стал хриплым. — Если вам потребуется друг, что бы ни случилось, я буду рядом.

Мередит перестала давить ему на грудь и отвела взгляд.

— Я это запомню.

Долю секунды Хит испытывал непреодолимое желание снова ее встряхнуть. Но это ничего бы не решило. У него сложилось впечатление, что Мередит не раз приходилось испытывать грубую мужскую силу. Наконец Хит разжал объятия. А что еще оставалось делать? Не мог же он силой заставить женщину принять его помощь.

Хит пришел домой и занялся тем же самым, что соседка, то есть бегал к окну на шум каждой проезжавшей машины. Но ни одна не только не остановилась — даже не затормозила у дома Мередит.