Резко затормозив, Хит выскочил из джипа и побежал к крыльцу. Помощник Мур оформлял рапорт. Взгляд шерифа упал на сидевшую на диване целую и невредимую Мередит. Перед ней в изрядно разорванном костюме стоял темноволосый коротышка, и по выражению его лица было ясно, что он взбешен. Где-то в глубине дома рычал и бился в дверь Голиаф. Этот концерт дополнял тоненький плач Сэмми.

— Я заперла Голиафа в столовой с Сэмми, — дрожащим голосом объяснила Мередит и указала на незнакомца. — Этот джентльмен продает энциклопедии. Он только вышел из машины, как Голиаф сразу бросился. — Мередит осеклась и схватилась рукой за горло. — Я работала и даже не слышала, что кто-то подъехал к дому.

Незнакомец ткнул пальцем в сторону Мередит.

— Я только погладил вашу дочь по голове, а ротвейлер тут же бросился и чуть не отхватил мне руку. — Он повернулся к шерифу. — Вот и все, что я сделал, шериф.

Хит подошел ближе, посмотрел на руку. Под изорванным обшлагом рукава и манжетом рубашки виднелись точечные ранки. Повреждения были несерьезные, и у Голиафа, слава Богу, имелись все необходимые прививки. Но он все-таки прокусил кожу, а это означало смертный приговор для отставной полицейской собаки.

У Хита сделалось муторно на душе. Он взглянул на помощника, и тот моментально попытался скрыть довольную усмешку. Против Голиафа он имел только одно — пса любил Хит, а Хит любил пса.

— Так вы утверждаете, это все, что вы сделали? — переспросил коммивояжера шериф. — Только погладили девочку по голове? На Голиафа не похоже, чтобы он кусал без причины.

— Говорю вам, черт побери! — Глаза незнакомца вспыхнули, и в подтверждение своих слов он поднял раненую руку. — Вам-то откуда известна эта собака? Живете поблизости или как?

Хит вгляделся в его глаза. Он был уверен, что незнакомец чем-то спровоцировал Голиафа, сделал нечто такое, что пес расценил как агрессию.

Будь все проклято! Он понимал, что хватается за соломинку. С самого начала Голиаф дурел в присутствии Сэмми. Может быть, незнакомец в самом деле только погладил ее по голове и этого оказалось достаточно, чтобы привести пса в бешенство.

Но что ни предполагай, а Голиаф нарушил основное правило, и теперь оставалось пожинать плоды.

— У миссис Кэньон собаки нет, — сообщил Хит ровным голосом. — Это отставной полицейский пес.

— Собака-полицейский? — Взгляд незнакомца остановился на значке шерифа. — Ваш?

— Официально он все еще принадлежит округу. — Хит чувствовал себя так, словно произносил другу смертный приговор. — Я его бывший напарник и хозяин. Просто пес подружился с дочерью миссис Кэньон и проводил с ней много времени.

— Полицейская собака? — переспросил коммивояжер, словно не понял, что ему сказано. — Меня укусила собака-полицейский?

— Боюсь, что так.

Ну наконец-то. Долго же ты соображал, что можешь извлечь из этого выгоду. Подать в суд и потребовать у округа большую компенсацию за моральный ущерб. Пожалуй, вечером этот тип отпразднует свой укус. Бедный Голиаф!

Больше всего на свете Хиту хотелось как-то исправить положение. Сделать хоть что-нибудь. Если бы можно было перевести время назад! Он запер бы ротвейлера на псарне, л ничего бы этого не произошло.

Но что случилось — то случилось. Ситуация ему больше неподвластна.

— Я очень сожалею. Голиаф раньше никогда никому не прокусывал кожу, даже на задании. Не понимаю, что на него нашло.

Коммивояжер провел пальцами по коротко стриженным темным волосам.