— По-другому не умею, — скромно отозвался Баскаков и со стуком поставил рюмку на стол. — А помнишь, как мы девкам водку за шиворот заливали?

— Это которые не пили, что ли? Прекрасно помню! — весело отозвался Корнеев, совсем по-мальчишески шмыгнув носом. — Столько добра понапрасну переводили!

— Погусарили мы, конечно, на славу, — заговорил хозяин дома, Герасим Савельевич Заботин. — Я на втором курсе как-то в училище бабу притащил.

— Как же это так? На территорию нельзя.

— Нельзя. Пришлось с ней через забор лезть. Так вот, напоролись на какой-то гвоздь, она изодрала воскресное платье, я порвал парадку. Думаю, куда ее вести? Всюду мужики! Если в казарму, так это не дело. Казарма большая, там сто двадцать человек спят, пока она будет раздеваться, ее молодые голодные самцы на части порвут. Решил повести ее в кабинет к начальнику курса. Его тогда не было, а ключи у дневального.

Взял я ключи, привел подругу туда. А она все удивляется: как ты хорошо живешь, да у тебя здесь все в зеркалах! Посадил я ее на командирский стол и «отоварил», насколько моих силенок тогда хватило. Молодой был, сами понимаете, сейчас бы я на такие подвиги не отважился…

Все дружно рассмеялись.

— А у тебя здесь уютно, — констатировал Попцов. — Жалко будет с дачкой-то расставаться, когда попрут?

— Уже выгоняют, — с грустью пожаловался хозяин. — Так и сказали: теперь ты в Госснабвооружении не работаешь, давай поскорее служебную дачку освобождай. Получается, как работал — был нужен, а как уволили, так под зад коленом. А что я жене скажу, дочке? У Маришки на этой даче, считай, все детство прошло. Признаюсь, и мне отсюда непросто съезжать…

— Можем помочь. Хотя нас из Госснабвооружения поперли, но связи кое-какие еще имеются. Дачку-то уж твою отстоим как-нибудь, — великодушно пообещал Баскаков, прожевывая кусок розового сала. — Приватизируешь по остаточной стоимости…

— Ладно, — отмахнулся Заботин, — пока я еще тоже кое-что из себя представляю, так что с моим выселением им придется подождать. Ладно, вспомнили старое, посмеялись, а теперь давайте поговорим о делах. Как вы знаете, я заведовал не только внешнеэкономическим отделом — в круг моих обязанностей входила разработка новых каналов для переброски оружия в заинтересованные страны. Сами понимаете, каналов часто нелегальных. Чего нам кокетничать друг перед другом? С этого мы имели неплохой навар. А значит, я должен был заниматься в первую очередь агентурной сетью, внедренкой и так далее. Все это лежало на моих плечах. Кроме того, я обязан был налаживать хорошие контакты с заводами-изготовителями, у которых всегда имелись излишки продукции. В этом случае мы делились по-братски — часть доставалась директору завода с главным инженером, другая часть отходила нам.

Герасим Заботин выдержал паузу. Откровенным, слегка насмешливым взглядом он прошелся по напряженным лицам генералов. Никто из них ему не возражал.

Заботин был единственным из этой компании, имевшим звание полковника. Самое обидное состояло в том, что он занимал генеральскую должность, а на гражданку его отправили буквально за два месяца до подписания приказа о присвоении ему генеральского звания. На протяжении полугода ему твердили о том, что бумага о его повышении лежит на столе у Президента, которому оставалось только поставить размашистую подпись. Но создавалось впечатление, будто бумага слетела<style name="Bodytext115pt"> с президентского стола и была заметена<style name="Bodytext115pt"> Вместе с прочим государственным мусором не в меру расторопной уборщицей.