— Да, Юрий Павлович, — отозвался шофер. Дорога была отличная, но ему приходилось ехать медлен<style name="BodytextSpacing2pt">но — в запретной зоне разгоняться было не принято.

— Все просрали. Абсолютно все! Наворовали и слиняли на Запад. Вон вчера по ящику показывали — один новый русский выступал. Харя, как у борова! Рассказывал о том, что на всех лучших пляжах планеты задницу грел, имеет недвижимость в Испании, работает во Франции, а в России бывает не больше двух месяцев в году. Хотя деньги из нее качает… У него спрашивают: почему так редко бываете на родине? И знаешь, что он, сукин сын, ответил? За капиталы свои, говорит, боюсь! Дескать, только тогда в Россию окончательно вернусь, когда все образуется.

— Да-а, — неопределенно поддакнул шофер, выруливая к воротам особняка, очень смахивающего на средневековый замок.

— Неужели этот болван столь наивен, что не может понять простой истины — в России никогда ничего не образуется! Если не будет революции, то обязательно случится какой-нибудь переворот! И кто же страдает? Мы! — ткнул Юрий Павлович себя пальцем в тучную грудь. — Государство не пропадет. Выжило оно при большевиках, выживет и при этих демократах продажных…

Ворота мягко отворились — охрана сработала безупречно, и «мерседес» важно въехал в широкий двор, где уже стояли ярко-красный «БМВ» и темно-синяя «тойота».

Навстречу гостю вышел хозяин — мужчина лет пятидесяти. Лицо у него было худощавое, строгое, иссеченное морщинами. По подтянутой фигуре чувствовалось, что он прошел кадровую военную школу. Одет он был в просторный спортивный костюм, на жилистой шее висел махонький серебряный крестик. Хозяин тепло улыбнулся и приветственно раскинул руки.

— А мы тебя ждем, Юрий Павлович. Уже все в сборе. Пока тебя ждали, успели принять по рюмке коньячку. Надеюсь, ты не в обиде?

— Ничего, наверстаю! — заверил Юрий Павлович Баскаков, выбираясь из машины.

— А ты все крепчаешь, — уважительно протянул хозяин, обводя взглядом могучую фигуру гостя.

— А ты все тощаешь, Герасим Савельевич, — в тон ему ответил Баскаков, чуть задержав руку хозяина в ладони.

— Не в коня корм!..

В просторной комнате, окна которой были задернуты бледно-зелеными полупрозрачными занавеска-" ми, сидели еще два человека. Было заметно, что здесь не скучали — возвышавшаяся в центре стола большая бутыль уже наполовину опустела. Свет, пробиваясь сквозь занавески, приобретал зеленый оттенок, и создавалось полнейшее впечатление того, что и гости и хозяин погрузились в водную стихию.

Присутствующие знали друг друга уже много лет, когда-то вместе учились на одном курсе в Киевском общевойсковом училище. Потом судьба раскидала их по России, чтобы через пятнадцать лет свести вместе в Госснабвооружении. Правда, связей между собой

они никогда не теряли и едва ли не ежегодно совместно проводили отпуска.

— Штрафную, — налил в рюмку коньяку Алексей Петрович Попцов, востроносый мужик с плечами борца. В доме Герасима Савельевича он чувствовал себя очень свободно — было заметно, что он здесь частый гость.

— С удовольствием. — Баскаков вальяжно подплыл — к столу, взял пузатенькую рюмку и величаво влил ее

в огромный рот.

— Красиво пьешь, — подал голос третий гость.

Короткая прическа и почти озорная улыбка делали

его похожим на мальчишку-задиру. Вот только серебристый цвет волос подводил Антона Дмитриевича Корнеева — собеседник начинал понимать, что перед ним мужчина, преодолевший пятидесятилетний рубеж.