Невидимый собеседник весело прыснул:

— Ты хочешь сказать, что уже дозрел?

— Это я не вам… Я в машине, — тон у Коляна был почти извиняющимся.

Олег Спиридонов старался не смотреть на шефа. Он еще не слышал, чтобы Колян с кем-то так разговаривал, и старался показать, будто не замечает ничего особенного. Насколько он знал Николая Радченко, тот никогда и никого не боялся. Бойцы бригады между собой называли его «Коля. Грозный». Радченко не ценил человеческих привязанностей — мерилом всех ценностей для него являлись денежные знаки. Он никого не приближал к себе — дистанция между ним и остальными членами бригады была такой же, как между боевым генералом и новобранцами, впервые примерившими пилотки. А к новичкам он и вовсе относился как к пушечному мясу, которое безжалостно тратил в многочисленных разборках по всему региону. Не однажды случалось так, что бойца хоронили в первую же неделю его пребывания в бригаде. Однако опасность не отпугивала потенциальные кадры, и на место почившего «быка» устремлялась целая дюжина вышедших в тираж спортсменов. Каждому в бригаде было известно, что иногда Николай Радченко карал бойцов собственноручно, но подобное случалось лишь тогда, когда боец осмеливался ослушаться его приказа. Спиридонов никогда не предполагал, что их боссом управляет кто-то еще более могущественный, и делал вид, будто не слышит разговора, поскольку боялся, что Колян возненавидит свидетеля своего унижения.

— Ну-ну, катаешься, значит? А может быть, по своему обыкновению, кому-то глотку поехал резать? Кстати, хочу тебя спросить, а тебе не мерещатся те покойнички, которых замуровал в подвале своего бара?

— Кто вы?

— Я же тебе сказал — тот человек, который знает о тебе все. У меня сильное подозрение, что майор, наш общий с тобой друг, умер не своей смертью. Ему в этом сильно помогли. Что ты на это скажешь?

— Ничего не скажу. Нужно встретиться. Назначайте любое время, я приду.

— Разумеется! Куда ты денешься, мой друг, — голос в трубке прозвучал приторно-сладко, — придешь как миленький! Учти: насчет тебя у нас имеются кое-какие планы. Встретимся завтра в четырнадцать ноль- ноль. Знаешь сквер у вокзала?

— Конечно.

— Я буду там… И еще вот что: не вздумай применять всякие диверсионные штучки вроде минирования садовых скамеек. Бесполезно! Ты должен при ехать один, иначе встреча теряет смысл. Это в твоих же собственных интересах. Своих орлов можешь оставить метров за сто от сквера. Ты меня хорошо понял? — Да.

— Тогда до встречи.

Телефон отключился, в трубке зазвучали короткие напористые гудки.

— Ну, чего встал? — прикрикнул Радченко на Олега.

— Так светофор же… Красный свет, — недоуменно пожал плечами Спиридонов.

— Езжай, тебе говорю. Или ты собираешься полдня с покойниками в фургоне раскатывать? А потом, машина у тебя инкассаторская. Трогать не посмеют.

Настроение у Коляна явно испортилось. Олег, пожав плечами, тронул машину с места. Николай вдруг достал «мобильник» злорадно улыбнулся каким-то своим тайным мыслям и уверенно набрал номер:

— Кирилл Васильевич?

— Слушаю.

— Что же ты, Кирюша, денежки свои не бережешь? — весело поинтересовался Колян. — Пока ты там продавщиц за ляжки щиплешь, кассу твою сняли, а дуру-кассиршу ухлопали.

Кирилл Васильевич ответил не сразу:

— Это… шутка?

— Оторви жирную задницу отстула. Спустись вниз и посмотри, что творится вкассе!

— С кем я разговариваю?

— Вот что я тебе скажу, приятель: не строй из себя крутого. Есть и покруче тебя. Если ты вновь откажешься от нашей помощи, то в следующий раз вместо этой старухи на полу будет валяться твоя туша.