— По… нял… — с запинкой произнес директор универмага. — Мне… нужно… подумать.

— Ты достаточно долго думал. Завтра к тебе придет человек, и ты заплатишь ему за охранные услуги. И не думай гнать тухляк. Порешим! — сурово пообещал Николай и отключил связь.

Колян сунул телефон в карман и обратился к Олегу:

— В общем, так. Завтра пойдешь к этому чучелу, директору универмага, возьмешь у него бабки и скажешь, что мы будем наведываться каждую неделю. За каждый просроченный день будут набегать пени и включаться счетчик.

— Понял.

— Куда жмешь?! Пропусти «КамАЗ»! Не видишь, что ли, — дуром прет. Не хватало еще, чтобы мы в аварию влетели.

Фургон свернул с центральной улицы. Дальше начинались пригороды. Народу здесь было немного. В основном древние старики, никогда не покидавшие лавочек возле дома и с сократовским прищуром глядящие в пространство. Дальше начинались овраги, прорезавшие пшеничные поля огромными неровными шрамами. У одного из оврагов находилось заброшенное кладбище.

Некогда вблизи располагался большой поселок, который захирел лет пятнадцать назад. Как воспоминание о прежних улицах рядами стояли гниющие срубы без крыш и в небо торчали печные трубы. Кладбище наполовину сползло в овраг, и покосившиеся кресты, нелепо торчавшие из крутых, поросших травой склонов, вызывали суеверный ужас. В этом месте легко верилось в рассказы об упырях и прочей нечисти. Здесь было безлюдно даже днем, и заросшая территория кладбища хранила не одну жуткую тайну.

— Затормози у того креста, — приказал Колян, ткнув пальцем в стекло. — Сейчас Горыныч подъедет.

Ограда кладбища давно порушилась. Ее остатки — заостренные, почерневшие от времени колья — торчали из побуревшей травы огромными прогнившими зубами. Чугунный крест, под которым покоился какой-то несгибаемый старообрядец, был чем-то вроде топографического репера, который виден за целую версту. На его перекладине любили сиживать кладбищенские вороны, зловеще каркающие, едва к ним приближались люди.

Олег заглушил мотор.

— Что с покойничками-то делать? — посмотрел он на Коляна. — Закопаем?

Николай не ответил, открыл дверцу и спрыгнул в траву.

Широко распахнулась дверь фургона, ручка с грохотом ударилась о кузов, и из высокой травы вспорхнула в воздух стайка воробьев.

— Спиридон, — показалась из кузова яростная физиономия Угрюмого, — ты не мог полегче гнать?

— А что такое? — пожал плечами Олег.

— Эти мертвецы прыгали, как живые, — усмехнулся Хорек, осторожно спускаясь на землю.

— Ладно, кончай базар. Вытаскивайте деньги. Где Горыныч, почему не вижу?

Ярко-красная машина, словно праздник посреди общего уныния, подрулила к могиле старообрядца.

— Вытаскивай башли. Загружай их в «вольво», быстро!

— Ого, тяжелые! — ухватил Горыныч мешок с деньгами и, поддав коленом, закинул его в багажник.

Бережно, словно антикварную вазу, Хорек пристроил рядом еще один мешок.

— Угрюмый, что Надька делает? — неожиданно поинтересовался Николай.

— Все путем, Колян. Как ты и сказался к ней приставил двоих пехотинцев. Стерегут покрепче, чем царевну Несмеяну.

—Хорошее сравнение, — садясь в салон иномарки, сказал Колян. — Не помню, когда она в последний раз улыбалась. В общем так, мужики, торжественных похорон устраивать не будем, они здесь ни к чему. Машину сбросьте в овраг и подожгите. Все равно раньше чем через неделю их не отыщут, а нас, надеюсь, никто не видел. Горыныч, вызови машину, пусть заберут отсюда ребят.

<style name="Bodytext2Spacing1pt">Глава 40

У входа в подъезд привычно маячил один из бойцов Радченко.