Перепуганная старушка торопливо взяла трубку.

— Говори так, чтобы тебе поверили, если не хочешь лишиться последних мозгов.

Пожилая женщина дрожащими пальцами набрала номер и произнесла:

— Кирилл Васильевич, инкассаторы подъехали. Выдавать? —

— Что за вопрос, Ильинична! Или у тебя на этот счет какие-то свои соображения? — весело полюбопытствовал управляющий.

Перепуганный взгляд старухи уперся в ствол<style name="Bodytext85ptBold"> «Макарова», повисший в воздухе у самых ее глаз.

— Нет, Кирилл Васильевич, это я так спросила. Значит, все как обычно?

— Разумеется. Тебя, Ильинична, видно, на пенсию придется отправлять, что-то ты уж больно бдительная стала. Ладно, все! У меня и без тебя здесь дел полно.

Женщина с обреченным видом положила трубку на рычаг.

— А теперь давай, Ильинична, вытряхивай кассу, пока мы не обиделись, — распорядился Колян.

— Сейчас, миленькие, сейчас, — засуетилась старуха, превратившись из сварливой Бабы Яги в обыкновенную бабушку, к которой нежданно нагрянули шаловливые, но очень любимые внуки. — Только ключи достану.

Она вытащила из стола звенящую связку и трясущимися руками стала искать нужный ключ.

 — Батюшки, да где же он, окаянный? Ах, вот он, родимый!

Ильинична вставила длинный, с многочисленными насечками ключ в замочную скважину и дважды его повернула. Дверца распахнулась с приятным мелодичным звоном.

— Все здесь, — объявила старуха.

— Сгребай! — приказал Колян Угрюмому и Хорьку. Федор, раскрыв мешок, принялся поспешно сгребать в него деньги. Толстые упругие пачки падали в мешок с приятным шумом. Одна пачка рассыпалась, и купюры разлетелись по полу.

— Не сыпь! Собрать все до последней бумажки, — злобно зашипел Радченко.

— Колян, здесь бабок и так много, чего из-за нескольких сотен. — попытался воспротивиться Федор.

— Ты из себя Рокфеллера-то не строй! Ты, видно, позабыл то время, когда пятаки на баночку пива выпрашивал? А теперь для Тебя несколько сотен ничего не стоят!

— Как скажешь, Колян, — нагнулся Угрюмый, пытаясь подобрать купюры. — Только нам надо бы поскорее, кто-нибудь нагрянуть может.

— Ты меня не учи. На четвереньки становись да по углам живехонько порыскай, — может быть, туда залетели.

— Сынки, вы бы меня не трогали, — жалостливо молила бабуся. — Видит Бог, никому ничего не скажу.

— Заткнись, пока твой поганый рот свинцом не залил! — замахнулся на нее Колян. — Мешки закрывайте. Все собрали? Ничего не осталось? Отлично! Что мы сейчас делаем?.. Спокойно выходим, никакого волнения. Все должно быть обыкновенно. Быстрым шагом идем по. коридору и так же быстро спускаемся по лестнице. Чтобы никаких взглядов по сторонам. Взяли мешки! — Николай подождал, пока Угрюмый с Хорьком возьмут в руки по два брезентовых мешка, набитых деньгами, и только после этого повернулся к пожилой женщине. — Это тебе последний наш привет.

. Он поднял пистолет и выстрелил ей прямо в лоб. Несчастную старушку отшвырнуло к стене. Через секунду она, уже бездыханная, лежала на полу, широко раскинув руки.

— Все, уходим! Открывай дверь.

Первыми вышли Угрюмый и Хорек и не оборачиваясь зашагали по опустевшему коридору. За ними из комнаты неторопливо вышел Николай.

— Эй! Постойте! — окликнул удалявшуюся троицу чей-то резкий голос.

Все трое обернулись одновременно. Их догонял немолодой мужчина.

— Чего надо, отец? — поинтересовался Колян. Его рука как бы невзначай скользнула к поясу.