— Так когда мы увидимся в следующий раз?

—Не знаю. Тут Колян что-то говорил о том, будто нам в Москву придется ехать. Выходит, наше следующее свидание целиком зависит от твоего муженька.

— Как жалко!

—А что, попросись в столицу, там и покуражимся. Кстати, хочу тебя спросить, Надюша: а ты случаем не боишься от меня залететь?

Надежда села на край кровати, взяла со стола трусики и с улыбкой ответила:

— А что тут особенного? Все в порядке. Один ребенок от одного любимого человека, а другой от другого. — Она натянула трусики. — Или ты против?

— Нет, отчего же? — пожал плечами Федор. — Пусть будет.

Хороша перспектива! Федор не только наставлял рога отцу-командиру, но также имел возможность и подбросить ему на воспитание своего отпрыска.

Федор сделал над собой усилие и оторвал взгляд от Надежды. Совсем иные чувства испытываешь, когда наблюдаешь за раздеванием женщины. Вот где настоящая музыка!

Надежда запахнула на плечах халат.

— Я закрою за тобой.

— У меня есть твой ключ, я могу закрыть сам.

— Не надо. Я хотела бы получить прощальный поцелуй у самого порога.

— А ты хитра.

— Что поделаешь, такой уродилась, — печально вздохнула Надежда.

Федор обнял ее за плечи. Поцелуй получился страстным и совсем не напоминал прощальный. Со стороны могло показаться, что молодые любовники не виделись целую вечность.

<style name="Bodytext2Spacing1pt">Глава 43

Поезд «Москва — Владивосток» прибывал точно по расписанию. Сквозь запыленные стекла окна Колян увидел серые островерхие постройки Казанского вокзала. Поезд коротко зашипел, выпуская из пневмосистемы сжатый воздух, — звук, очень напоминающий вздох облегчения: дескать, наконец-то добрался. Лязгнули сцепки, и электровоз застыл у перрона.

— Все, приехали, — объявил Радченко, — забирай барахлишко.

Забросив на плечо тяжелую спортивную сумку, вышел Хорек, за ним, чуть замешкавшись в дверях, ступил на перрон Горыныч.

Угрюмый поднялся со своей полки, осмотрел в последний раз купе — не оставил ли чего — и небрежным рывком застегнул на куртке молнию, которая сердито вжикнула. Он уже хотел последовать за Горынычем, как вдруг услышал голос Николая:

— Угрюмый, я в последнее время стал замечать, что ты на меня смотришь неласково. К чему бы это, не скажешь?

<style name="Bodytext1012pt">Федор<style name="Bodytext100"> повернулся и, Призвав на помощь все свое самообладание, сдержанно ответил:

— Тебе показалось, Колян.

— Запомни, Угрюмый, мне никогда и ничего не кажется. Если я говорю — «поглядывал», значит, так оно и есть. А может быть, ты мне хочешь сделать какое- нибудь признание? Так говори, пока мы одни.

На мгновение Федор Угрюмов дрогнул. А что, если Коляну все известно о его отношениях с Надеждой и он просто валяет дурака, чтобы сполна насладиться его смятением?

— Мне нечего сказать, — твердо объявил Угрюмый, стараясь смотреть Коляну прямо в глаза.

— Если что замечу, прибью! — твердо пообещал Николай. — Сам знаешь, слово держать я умею. Ладно, пойдем. Да ты чего напрягся? — неожиданно растянул Колян губы в доброжелательной улыбке. — Надо же понимать шутки шефа!

И, весело протолкнув Федора в тамбур, Колян последовал за ним.

Достаточно было Коляну посмотреть на перрон, как он мгновенно выделил из толпы трех встречавших его мужчин. Они стояли немного в стороне, лица их были совершенно бесстрастны., словно каменные маски, — ни намека на радость встречи.