— Вы Николай Радченко? — спросил один из них, тот, что был повыше. — Мы от Герасима Савельевича. Он просил вас встретить.

— Хорошо, — великодушно согласился Колян, сознавая, что у него просто нет другого выхода. — Мы готовы.

Долговязый продолжал несколько смущенно:

— Он хотел бы поговорить с вами наедине, а ваши спутники отправятся по другому адресу. Для них уже сняты квартиры. Если пожелаете, можете потом присоединиться к ним, но в вашем распоряжении будет небольшой особнячок в ближнем Подмосковье. Я жду вашего согласия.

Колян успел заметить, что двое встречающих как бы невзначай оттеснили Угрюмого с Хорьком, и беседа принимала почти конфиденциальный характер. Вряд ли посторонние могли расслышать хотя бы слово из сказанного.

— Хорошо, я согласен.

Как-то неожиданно все трое встречающих отошли в сторону, и Хорек, недоверчиво посмотрев на долговязого, поинтересовался:

— Так куда мы, Колян?

— У меня здесь имеются кое-какие дела, а вы поезжайте с ними, хата для вас уже снята.

— Когда ты будешь?

— Позже.

— Как скажешь, Колян, — покорно согласился Хорек и уже тише, чтобы никто не услышал, добавил: — А ты не крутишь, бугор? От этих котят так и несет «конторой».

— Не надо колбаситься, Хорек, я не повторяю приказов. Делай, как я велел!

— Понял!

— Ну, пока! — и, стукнув на прощанье Угрюмого по плечу, Колян потопал вслед за долговязым, весело размахивая небольшой спортивной сумкой.

Через пару минут они оказались на площади трех вокзалов — в этом котле демократии, где вперемешку с новыми толстосумами варятся "романтики бродячей жизни. Долговязый остановился у Скромного «Фольксвагена», по кузову которого было видно, что тачка не единожды пересекла Германию из конца в конец, прежде чем доползла до московских улиц.

Колян не сумел скрыть разочарования — губы его слегка искривились в презрительной усмешке. Долговязый старательно делал вид, будто не замечает ехидного выражения на лице своего подопечного, — он уверенно сел за руль и включил зажигание. Мотор завелся мгновенно, неслышно заработали клапаны. «Фольксваген» тронулся стремительно, вжав Николая в мягкое, удобное кресло. Теперь Колян понимал, что был не прав: такой мотор вполне искупал внешнюю невзрачность машины.,

Минут через пятнадцать они подъехали к небольшому дому — типичному старомосковскому дворянскому особнячку. Николаю даже показалось, что на фасаде здания он рассмотрел фамильный герб. Неожиданно дверь отворилась, и на порог вышел плотный лысоватый мужчина. Держался он очень чопорно — так может держаться только холоп по призванию, гордый. тем, что служить приходится по-настоящему знатным господам.

— Вас ждут, — произнес привратник, когда Колян <style name="Bodytext95ptBold">в сопровождении долговязого подошел к двери. — Прошу сюда, пожалуйста, — привратник распахнул дверь, пропуская вперед Радченко.

Колян успел заметить, что долговязый остался у входа, не решившись пересечь некую незримую границу. На мраморном полу вестибюля лежала ковровая дорожка, цветастой лентой убегавшая вверх по ступеням лестницы с позолоченными коваными перилами.