. — Как же поживает ваш Аркаша? — невинно поинтересовался Иван.

— Неплохо. Ему жаловаться не на что, с начальником УВД водку пьет. Говорят, что даже прокурор города у него в друганах ходит. А ты что, знаешь его? Он ведь птица высокого полета и на нашу грешную землю опускается только тогда, когда поклевать хочет.

— Когда-то тусовались в одной компашке, — соврал Иван, посмотрев на Эдика честным взглядом. — Но давно не виделись. Хотелось бы снова встретиться поговорить, вспомнить старое. Ты не знаешь, как его найти?

— О! Это очень непростой вопрос. Сейчас к нему не подойти ближе чем на пятнадцать метров. Охрана покруче, чем у нашего губернатора. Старых связей не поддерживает…

В голосе Эдика послышалась обида. Что поделаешь, такова человеческая природа: стоит только кому- то чего-то добиться, как он забывает прежних друзей.

— И что, с ним невозможно даже словечком перемолвиться? — тоже с обидой спросил Иван.

Девушки на сцене в это время сплелись в медленном танце. Казалось, они позабыли, где находятся.

Даже присутствующие поверили, что греческие мелодии унесли девушек к теплому Эгейскому морю на остров Лесбос.

— Неплохо танцуют, — скупо высказался Степан.

— Заявляю авторитетно, по всей России вряд ли с десяток стриптизерш отыщется такого уровня, как эти. Даже в Москве. Это тебе не какая-нибудь подпольная школа, а самая что ни на есть Мариинка! — В голосе Эдика послышались нотки гордости, как будто он самолично учил девушек премудростям балета. — Блондинка какое-то время даже в Большом театре танцевала…

— Что же она там не осталась? — ехидно поинтересовался Иван. — Глядишь, сейчас примой-балериной была бы. — Он оторвался от зрелища всего лишь на несколько секунд, когда наливал себе в бокал вина. — По заграницам бы разъезжала, зашибала бы бабки…

— Ты думаешь, ей здесь хуже, чем за границей? Она столько «капусты» имеет за день, сколько вся труппа Большого, поди, за месяц не заработает!

— Так что там насчет Аркаши? — неожиданно перевел разговор Иван. — Как бы нам его повидать?

Эдик помолчал. Поколебавшись секунду, он подцепил с тарелки последний ломтик малосольного огурца.

— Тебе, Ваня, повезло. Знаешь, где находится кабак «Семиозерье»?

— Еще бы, — усмехнулся Иван, — я в нем столько денег спустил, пока твою сестру обхаживал, что при одном воспоминании дух захватывает.

— Ну, что было, то прошло, — отмахнулся Эдик. — Теперь у Томки другой. Так вот, завтра там собирается очень серьезная компания. Будут только свои. Ресторан на это время, естественно, закроют. Такое сборище случается только раз в полгода. Будет гам, разумеется, и Аркаша. Конечно, он мог бы там и не появляться, хотя бы потому, что давно уже перерос всю эту публику, но он любит поиграть в демократию. Дескать, я, ребята, один из вас, а что я с прокурором водку жру, так это у меня просто работа такая.

Рука Степана слегка дрогнула, бокал, который он держал в руке, ударился о подсвечник и тонко зазвенел.

— А если он все-таки не придет? — как можно спокойнее спросил Иван.

—Что значит — «не придет»? Аркаша хоть с ментами дружбу и завел, но о понятиях тоже не забывает. Братва ведь может подумать, что он заносится, а таких не особенно жалуют. Так что придет обязательно. Я даже думаю, что он там останется на всю ночь и будет до утра пульку расписывать.