От громкого хохота едва не погас свет. Растянул губы в улыбке даже Угрюмый. На лице Хмыря тоже появилось нечто напоминающее улыбку.

Колян терпеливо пережидал взрыв веселья. Когда узколобая пехота вытерла проступившие от смеха слезы, он обратился к Хмырю:

— Теперь твоя очередь.

Хмырь быстро распечатал конверт и вытряхнул из него пулю.

—Это и есть мой подарочек, — иезуитски улыбнулся Колян. — Знаете, что это такое? Ваша судьба. Я, конечно, не китайский император, но именно так он поступал со своими провинившимися вельможами. Отправит шелковый шнур и знает, что на следующий день адресат непременно на нем повесится. Тебе же, Хмырь досталась пуля, не обессудь…

Сказанное можно было бы принять за шутку, если бы не жесткий взгляд бригадира. С таким выражением лица судья зачитывает приговор смертнику.

— За что, Колян? — искренне удивился Сявка.

Николай горестно вздохнул:

— Приказы надо исполнять в точности, Степа. Если я сказал, что нужно стрелять в голову, так будь добр, исполняй! Не надо меня подводить. А так и для тебя большая неприятность вышла, и меня расстроил.

— Мы же стреляли…

— Верно, — охотно согласуйся Колян. — Четыре трупа за вами. Только не в того вы стреляли, ребятки… Баловством занимались, а застрелить нужно было Ар- кашку! Теперь достать его нам будет куда труднее.

— Колян, мы сделали все возможное… — попытался вступить в разговор Хмырь.

Колян горестно вздохнул:

— Я не люблю, когда не выполняются мои приказы, Ванюша. Если я сейчас прощу вас, то завтра придется помиловать кого-то еще. Так что все решено. Признаюсь, я хотел сначала живьем замуровать вас в подвале этого бара — заложить кирпичиками в стене, а там, глядишь, лет через сто и отыскали бы ваши мумии. Но потом я подумал и решил, что это негуманно. К тому же я побаиваюсь привидений. Появляются, понимаешь, в самый неподходящий момент и портят настроение. Ну что вы расселись, птахи мои сизокрылые? Ведь нам пора в путь.

Колян допил остатки пива и поморщился:

— Фу! Теплое.

Хмырь с Сявкой поднялись вместе с остальными. Они оказались в окружении вошедшей в бар пехоты и только теперь поняли, что вокруг них образовался некий невидимый роковой круг и никто из вчерашних приятелей не рискнет разорвать его из опасения самому оказаться за смертоносной чертой.

Во дворе бара было пустынно.

— В машину, — распорядился Колян. — Сявку ко мне, а Хмырь пускай к тебе садится, — сказал он Угрюмому. — Нет, садись на переднее, прокатим тебя в последний раз на командирском месте.

Сявка безропотно распахнул дверцу «сааба» и сел на переднее кресло. Очень хотелось надеяться на то, что это страшный розыгрыш, что еще секунда и Колян дружески хлопнет его по плечу и предложит обмыть удачную шутку свежим пивком. Минуты шли, но ничего подобного не происходило, да и не могло произойти — Колян никому ничего не прощал и люто ненавидел неудачников. Сам Степан не однажды спроваживал на тот свет менее удачливых коллег, но никогда не думал, что такая же участь может постичь и его самого.

Колян почему-то медлил садиться в машину.

Сявка глянул через стекло и увидел, что Хмырь уперся, не желая идти. Угрюмый ухватил его за волосы и с силой ткнул лицом в капот стоявшего рядом с «саабом» «БМВ». Раздался сильный удар, который должен был оставить на полированной поверхности изрядную вмятину. Хмырь по-прежнему упирался, повиснув на руках «быков». В то же мгновение раздался хлопок, словно откупорили бутылку шампанского.