Каждый миг рядом с ней был наполнен сладостью, как пирожное кремом.

— Хороший или кошмарный?

Тоби ответил честно:

— Зависит от тебя.

Часть вторая

16

Подполье

Когда выворачиваешь наизнанку гусеницу, чтобы сделать себе спальный мешок или парник в саду, остается белая клейкая масса. Белые от этого тошнотворного клея, словно их как следует прокипятили, из леса с дикими криками выбежали Облезлые. Элиза купалась в озере, она замерла на плаву и уставилась на них.

Трое Облезлых, размахнувшись, набросили на нее сеть с крупными ячейками и потащили к берегу.

Тоби рванулся к ним, но ноги у него одеревенели, и он не смог сдвинуться с места. Только дрожал, как осиновый лист. Он открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался тихий сип, расслышать который было невозможно.

Элиза лежала в сетке не шевелясь. Она не сопротивлялась. Подняла руку и помахала Тоби на прощание. Похоже, она не печалилась.

Тоби наконец удалось оторвать ноги от коры, он заорал и… проснулся. Ночная тьма. Тихо. Тоби завернулся поплотнее в одеяло. От страшного сна его прошибло ледяным потом, и он сразу замерз.

Вот уже месяц Тоби ночевал в гроте по другую сторону озера. Пещера в выступе коры была и высокой, и просторной, зато во входную щель не пролезла бы и мушиная лапка.

Элиза поселила здесь Тоби сразу же, как только он пришел.

Тоби сам обнаружил этот грот, когда обследовал выступ, но селиться в нем вовсе не собирался. Он мечтал о вкусных-превкусных блинчиках мамы Элизы и о мягких матрасах в их разноцветном доме. Но Элиза убедила его, что знать о том, что он здесь, не должна ни одна живая душа. Даже Иза Ли, ее мама.

Открывать пришлось Элизе. Мама была в хлеву, возилась с кошенилями. Услышав стук в дверь, Элиза накинула поверх платья ночную рубашку и взлохматила волосы, словно крепко спала и от стука проснулась. У дверей стояли двое мужчин. Остальные, как видно, дожидались наверху.

— Здравствуйте, — поздоровалась Элиза.

И постаралась зевнуть как можно слаще. Незнакомцы пристально вглядывались в стоявшую перед ними тоненькую фигурку. Свобода, с которой держалась Элиза, их озадачила. Ей исполнилось двенадцать с половиной, но с виду трудно было понять, кто перед ними: маленькая девчонка или молоденькая женщина.

Не зная, как к ней обратиться, они молчали. Но рыцарями они точно не были и быстренько обрели присущую им грубость.

— Пришли с обыском!

Элиза улыбнулась.

— Я научила здороваться даже клопа, думаю, научу и двух тараканов, — сказала она и повторила: — Здравствуйте!

«Тараканы» снова застыли в недоумении: им ничего не стоило размазать мелкую блошку Элизу, но Элиза была Элизой, и размазывать ее почему-то не хотелось. Скорее это она их размазывала взглядом своих больших удлиненных глаз, который опутывал, словно лассо. И они сделали шаг назад. Один из них пробормотал:

— Здрасти.

— Пришли с обыском! — как попугай, повторил второй.

Элиза сочувственно посмотрела на него и обратилась к первому:

— Господин, сказавший «здрасти», может войти, но прошу вас оставить за порогом зверушку, которая вас сопровождает.

Сказавший «здрасти» посмотрел на компаньона, покрасневшего как помидор, и вошел в дом. Элиза захлопнула за ним дверь. Невежа остался на улице. Вид у него был озадаченный.

Элиза уселась на земляной пол возле очага. Вошедший оглядел комнату и сообразил, что долго тут копаться не придется.

Он заглянул за цветные ширмы, перевернул несколько матрасов и вернулся к Элизе.

— Я… Благодарю, мамзель, уже обыскал…

Похоже, он находил удовольствие в вежливом обхождении.