— Ваш брак распался?

— Нет! — пылко запротестовал Карло. — Мы любили друг друга больше жизни! Но я потерял ее, она умерла такой молодой…

— Прости. Сама не знаю, почему я вдруг спросила об этом. Надеюсь, ты не считаешь себя виноватым в том, что не смог предотвратить несчастный случай?

— На твой вопрос не существует однозначного ответа. Карина была очень волевой женщиной: если она что-то решила, отговорить ее было практически невозможно. С другой стороны, будь я рядом, когда произошла трагедия, то наверняка спас бы ее. По роковому стечению обстоятельств в тот день я находился по делам в Риме, а Карину повезли в Милан, потому что только там были квалифицированные нейрохирурги. Но она умерла прежде, чем ее доставили в больницу…

Горечь одиночества, прозвучавшая в его словах, вызвала такую бурю в душе Даниэллы, что она, подчиняясь чувству сострадания, встала и, хромая, сделала несколько шагов ему навстречу.

Перед глазами заплясали черные круги — и девушка, вскрикнув от боли, упала вперед, судорожно хватаясь руками за спинку ближайшего стула.

— Какого черта! — Молниеносно обернувшись и сообразив, что произошло, Карло не смог сдержать эмоции. — Как глупо! Ты сошла с ума? — Он тут же оказался рядом. — Разве я не предупреждал тебя, что нога должна находиться в покое?

— Отпусти! — Даниэлла не могла позволить ему разговаривать с собой в таком тоне. — И не смей обращаться со мной, как с ребенком!

— Только при условии, что ты прекратишь вести себя, как капризная девчонка. Я не могу все время присматривать за тобой в ожидании того момента, когда тебе опять захочется прогуляться…

— Я не просила брать на себя такую ответственность!

Но тут Карло Росси вдруг легко поднял девушку и направился к дивану, нежно и осторожно держа ее в сильных руках.

Досада и раздражение мгновенно улетучились.

Даниэлла чувствовала, что он с трудом сдерживает себя: так часто вздымается и опускается под рубашкой его мускулистая грудь, таким страстным взглядом он смотрит на нее… Разве может молодая женщина устоять перед высоким загорелым красавцем, который к тому же несет ее на руках?

Даниэлла хотела, чтобы это мгновение никогда не кончалось, но часы на каминной полке пробили одиннадцать, напомнив им обоим о том, где они и кем друг другу приходятся. Под мелодичный звон крохотных колокольчиков она подняла глаза и тут обратила внимание, что, бреясь, Карло поранил подбородок. Подчинясь внезапному порыву и не думая о последствиях, она осторожно прикоснулась к немного припухшей царапине.

— Мужчина твоей профессии должен более умело обращаться с бритвой…

— Ни слова больше! — Его серые глаза загадочно мерцали. — Не прикасайся ко мне. Не стоит меня провоцировать. Иначе мы совершим нечто, о чем будем сожалеть утром…

— Ты грозишься отшлепать меня или затащить в постель? — поинтересовалась Даниэлла и была поражена, не узнав собственного голоса.

— Отшлепать? — Карло чуть нахмурился. — Нет, ты не заслужила такого наказания, la mia саrа, моя дорогая Даниэлла. Faro L'amore, probabile… И это было бы не правильно.

На этот раз Даниэлла прекрасно поняла, что он хочет сказать. L'amore — слово, понятное всему миру и без перевода.