Есть и еще одна положительная сторона у этого процесса: уж если я сам ковыряю землю, то пусть хоть один боец попробует отказаться это делать! Пусть только попробует!

Слева от меня пыхтел Логман. Вскоре он начал раздеваться. Мне тоже становилось жарко. Я сбросил бушлат, и с удвоенной энергией принялся за дело. Копать неожиданно оказалось совсем не так легко, как мне показалось вначале. Все дело было в том, что у меня получался вовсе не окоп, а просто выемка в насыпи. Со стороны Первомайского я был защищен отменно, но спина, увы, оставалась открытой.

А если у Радуева есть минометы? Один удачный разрыв на нашей огневой позиции, осколки полетят во все стороны, и мне даже негде будет укрыться.

В общем, я так ничего и не придумал. Да и времени уже не было. Я махнул рукой — «сойдет и так»!

В этот момент к орудию вернулся Серый, сиявший, как медный таз. В охапку он тащил сайку хлеба, печенье, конфеты, кусок сыра и что-то ещё — завернутое в красивую упаковку и очень соблазнительное. А главное, он принёс сигареты! Не какую-нибудь пошлую «Приму», которой обычно травились наши бойцы, а самый настоящий «Космос»!

— Давай сюда! — сразу подскочил к нему Волков, — разделим.

Дележка происходила как в культовом фильме «Приключения Буратино»: «Это — мне, это — тебе, это — мне, а это опять мне…», так что расчет остался весьма недоволен, но давился от злости молча, дабы не получить по рогам.

Я не курил, (даже не пробовал никогда, хотя и мой отец, и дядя курили довольно много), Логман тоже не грешил этим, поэтому мне процесс дележки сигарет был глубоко по барабану. «Пусть Волков и травится», — подумал я, — «если ему так хочется. А остальные здоровее будут».

Пока бойцы рассматривали трофеи, принесенные «профессиональным нищим» Серым, к нам на позицию причалил сержант Дынин — большой друг сержанта Волкова. Он числился во взводе управления, но так как за ненадобностью оный взвод де-факто был расформирован, то числящийся в нём личный состав попросту отправили для усиления орудийной прислуги и прочей помощи.

— Ты чего, — окликнул я его, — в гости пришел?.. Ну и нюх у тебя, сержант!

— Да нет, — ответил тот, жмурясь как кот. — Я насовсем к вам. Меня командир батареи сюда отправил.

Ну, ничего себе! У меня что тут — солнечный Магадан? Чего мне всех сюда в ссылку присылают? Сначала Серого, теперь вот это чудо.

— Э, Дынин, — я буравил сержанта взглядом, — а если я сам у Зариффулина спрошу, присылал ли он тебя?

— Спрашивайте, товарищ лейтенант, если хотите!

Если он и врал, то держался очень уж уверенно. Нет, наверное, все-таки, правда, хотя потом я обязательно проверю. На хрена мне такая толпа на одно орудие?

Хотя ладно, тут уже как в сказке о теремке — одним больше, одним меньше. Какая разница?!

Расчет уселся обедать, (или все-таки ужинать?). Под мудрым руководством теперь уже двух сержантов мои бойцы пытались развести костер, но что-то ничего у них не получалось. Они, видите ли, хотели соорудить его из местной растительности, а она гореть упорно отказывалась.

От занимательного наблюдения за тщетными попытками личного состава заставить гореть сырые палки меня оторвал капитан Донецков. Он принес плоскогубцы, отвертку, нитки и пластилин.

— Будем выверять ваше орудие для стрельбы прямой наводкой, — сказал он.

Я, каюсь, этого делать не умел, (да я вообще на кафедре изучал исключительно минометы), и был искренне благодарен капитану за помощь. При этом я старался запомнить на будущее весь порядок работы, и с удовлетворением убедился, что ничего сложного здесь нет.