Хотя и это неправда, хотели бы учиться, так не были бы здесь. Вот даже Гайворонский, недоучившийся студент, попал к нам в часть, и сразу в штаб забрали — карты и графики чертить. И сейчас, наверное, чертит.

Может это из-за него нас тут гоняли двое суток? Вернусь отсюда в часть — разберусь!

— Так, — сказал я, — слушай мою команду. Во-первых, приказываю расчистить сектор обстрела… Волков! Ты меня слышишь?.. Хорошо. Во-вторых, в земляной насыпи надо вырыть окопы… Ну, пока два, а там посмотрим. В-третьих, надо вырыть землянку, где вы все будете жить… Отставить! Будете существовать…

Это не все! Надо еще очистить снаряды от смазки… Волков! Это важно! С тебя лично спрошу… Все, выполняйте… Что стоите? Волков, ты распределяй расчет на выполнение задания. Я что ли лично должен вам указывать? А ну вперед!

Непонятно как, но у меня под крылом оказался Серый. Вот уж кого я хотел видеть здесь в последнюю очередь. Помрет на позиции, а я отвечай?

Однако у сержанта Волкова на этот счет было свое собственное мнение, совершенно отличное от моего — вполне деловое.

Командир орудия осмотрел Серого вдоль и поперёк на предмет строго соблюдения им жалостливого, сразу вызывающего желание чем-то помочь, вида, и, видимо, остался удовлетворён.

— Подай голос, — скомандовал он Серому.

— Помогите, люди добрые! Сами-то мы не местные…, - затянул тонким срывающимся голоском Серый.

— Достаточно, не юродствуй, а то морду набью, — ухмыльнулся удовлетворённый сержант. — Пошёл!

И Серый, поминутно кашляя, словно чахоточный, (а может и правда уже чахоточный?), побрёл в сторону автобусов, обременённый своей миссией как пудовой гирей. А на нашу позицию забрёл Логман Байрамов.

«Еще один кадр!» — подумал я, а вслух сухо спросил:

— Ты чего тут делаешь?

— Меня Зарифуллин сюда отправил, чтобы я там не мешался; а в машине сидеть я уже не могу — надоело до чёртиков, — честно ответил правдивый Логман.

«Спасибо за такой ответ!» — мелькнуло у меня в голове. Но не выгонять же его теперь? Что я — не человек, что ли? Да и чем я лучше его, если так, хорошенько, подумать?

Надо его делом занять, а то совсем с ума сойдет парень.

— Короче, — серьезно сказал я, — тогда копай себе окоп. Я себе тоже сам копать буду.

Внезапно я забеспокоился. Чего-то явно не хватало. Что-то я упустил. Покопавшись у себя в голове, с целью упорядочения мыслей, я с удивлением понял, что нет ваучеров. Ни одного. И я не только их не слышу, но даже и не вижу. Если они не свалили отсюда совсем, то, наверное, где-нибудь опять пьют. И это хорошо. Пусть подольше здесь не появляются.

Подвыпивший ваучер из местных был страшен, и не столько врагу, сколько собственным войскам. Если со срочниками мы — «пиджаки» — ещё могли проводить определённую работу, а самые лучшие даже руководить по полной программе, (как, Коля Лебедев, например — он ухитрился получить звание лучшего взводного за прошлый год, и, насколько я его знаю, совсем не за красивые глаза), то заматерелый контрактник ставил лейтенанта-двухгодичника явно ниже себя. Вот и поруководи в таких условиях!

Дождавшись, пока Шиганков в изнеможении оставил лопату, я подхватил выпавший из усталых рук бойца инструмент и принялся оборудовать личное укрытие.

Конечно, заставить солдат оборудовать мне личный окоп — это высший командирский класс. Но зачастую — просто свинство. Сейчас я ничем совершенно не занят, и вполне могу все сделать сам. А, кроме того, это страшно полезно для организма — физкультурой тоже надо заниматься когда-то.

Есть и еще одна положительная сторона у этого процесса: уж если я сам ковыряю землю, то пусть хоть один боец попробует отказаться это делать! Пусть только попробует!

Слева от меня пыхтел Логман.