Мычать мне не хотелось. Оправдываться тоже.

«Ну а что я должен был делать, а? Что я не сделал такого, чего должен был? Надо было строить батарею каждые десять минут и проверять наличие имущества? Штык-ножей этих самых? Ну и как бы это все выглядело? Есть, в конце — концов, командир батареи, есть командир батальона. Поставили задачу — выполняю. Не поставили — не выполняю. Что вы еще от меня хотите?!».

Но ругался я, конечно, мысленно. А так оставалось только закатить глаза к небу, и ждать, что когда-нибудь и это пройдёт.

И правда — прошло. Раскрасневшийся майор прервал свою филлипику, посмотрев на часы. Крик — криком, а пора было заниматься делом. Нужно было выгрузить снаряды, перетащить их на позиции, вкрутить взрыватели и тщательно очистить от смазки. Между тем темнело. Зимний день короток, не успеешь оглянуться, а уже наваливается темнота. Так что нельзя было терять ни минуты, пока скудный дневной свет не исчез окончательно.

Я не поверил своим глазам! Ящик тащили Лисицын и Шиганков, ящик тащили Коломейчук и Серый, (причем Серый выглядел так, как будто у него сейчас пупок развяжется), и ящик тащили Волков и Дынин! Вот это номер! Два сержанта буквально в одной упряжке! Неужели они прониклись ответственностью предстоящих событий, и не отделяют себя от серой массы подчиненных?

Пока я гадал, они все снова вернулись за ящиками. Причем отстающего Серого Волков усердно подгонял солидными пинками.

Нет, братцы, тут что-то не так! Я задумался…

Ага! Ну, все ясно! Как же я сразу-то не допер! Тара! Тара! Деревянная тара! Которая прекрасно горит, потому что просушенна до невозможности. Кого здесь интересуют снаряды? Зато все крайне заинтересованы в топливе.

Как будто в подтверждение моих слов, рядовой Гаррифулин хотел пристукнуть хитрого казаха Калиева.

Могучий Гарри пытался разом утащить сразу два ящика. Но даже у него это никак не получалось. Наивный Гарри! Он попытался спрятать один из двух ящиков за колесом «Урала», даже не подозревая, что за ним уже следят чьи-то внимательные и зоркие глаза. И как только Гарри убежал к своей берлоге с ящиком на плечах, рядовой Калиев немедленно вытащил заныканный ящик из-под колес.

Однако и у хитрого казаха вышла промашка. То, что Гарри не мог сделать с двумя ящиками, у Калиева не получалось даже с одним. И пока он кряхтел, пыхтел и приноравливался, Гарри вернулся.

Наверное, казах все же что-то почувствовал. Он резко обернулся, увидел озлобленного татарина, и рванул с низкого старта — только его и видели.

Наблюдая, как Гарри поднимает себе на плечи чудом сохраненный ящик, я вспомнил о поручении Рустама, и уже было дернулся догнать татарина… Но потом подумал: «А зачем? Время еще есть», и отправился в зону своей ответственности, чтобы проследить, как расчет обслуживает полученные боеприпасы.

Когда совсем стемнело, Рустам собрал всех офицеров, прапорщиков и контрактников батареи, чтобы распределить часы дежурства на позиции. Совещание прошло на удивление спокойно. Никто не спорил, молча выслушали график, составленный комбатом, и разошлись.

Мне досталась первая смена, чему я, честно говоря, даже обрадовался. Во-первых, спать все равно не хотелось, а, во-вторых, выползать после сна на холод, (что при второй или третьей смене неизбежно), занятие не самое веселое. Уж лучше сразу отстоять свое, а потом спокойно дрыхнуть, пока сам не проснешься.

Я побрел к расчету. Под мою ответственность попала зона от перекрестка и вдоль линии канала вплоть до соединения с пехотой. Честно говоря, соседей слева я толком и не видел. Шарахался там кто-то, не из нашей части даже, по-моему. Днем мне не было не до них: своих забот хватало.

На позицию я прибыл не в лучшем настроении, но увидев почти идиллическую картину, не смог не улыбнуться.