— Вот видишь, — сказал я баше, — и ты еще собираешься выносить мне приговор? И вообще у меня есть подозрения, что ты сам связан с преступниками.

Тут его голова принялась раскачиваться из стороны в сторону так, что коджабаши чуть не упал.

— Что ты хочешь этим сказать?! — вскричал он.

— Тебе лучше вообще молчать, потому что я все равно не изменю своего мнения.

— Ты что, хочешь сказать, что они свободно приходят сюда и докладывают мне о своем присутствии?

— Нет, но я допускаю, что они спокойно чувствуют себя здесь, в Остромдже.

— Этого не может быть! Здесь, в Кунаке, никакие всадники не проезжали.

— А им и не надо здесь проезжать. Они вполне могут обосноваться где-нибудь в отдалении и прекрасно спрятаться.

— Интересно, у кого же?

— Да тут много мест, где можно спрятаться. Эти подонки прячутся у людей им подобных. Кто еще относится к такого рода личностям здесь, в Остромдже?

— Ты что, имеешь в виду Мубарека?

— Да ты вроде не ошибся.

— И они должны быть у него?

— Да.

— По-моему, ты ошибаешься.

— Я вообще-то ошибаюсь очень редко. А когда я уверен, то говорю всегда наверняка. Если ты хочешь поймать воров, мы должны сейчас отправиться на развалины.

Судья быстро взглянул на Мубарека, и тот метнул на него тревожный взгляд. Мне стало совершенно очевидно, что эти люди находятся в сговоре.

— Мы попусту потратим время, — сказал судья.

— А вот я, наоборот, уверен, что мы не только возьмем воров, но и вернем людям украденные ценности, и поэтому прошу тебя взять с собой хавасов.

— Нет, ты серьезно собираешься идти в такую темень?

— А что здесь такого?

— И ты не боишься?

— Нет. Но брать стольких людей не стоит.

— Но если там столько воров, то они будут сопротивляться. Давай лучше подождем до утра.

— Завтра утром они уедут. Сейчас самое время взять их тепленькими.

— А Мубарека мы с собой возьмем?

— Да. Он обязательно пойдет с нами.

— Тогда давай я позабочусь об освещении. — И он скрылся в доме.

Вскоре баши вернулся. Он принес несколько ламп, кучу факелов и несколько щепок. Остальные люди из толпы, разбежавшиеся по своим домам, тоже притащили несколько десятков факелов и щепок. Наша процессия быстро пришла в движение. Такого люди еще никогда не видели. Ночная процессия двигалась вверх, чтобы поймать преступников. Было интересно и страшно, поэтому все население поселка отправилось с нами. Оско и Омар сторожили Мубарека. Он шел между ними под их пристальными взглядами. Впереди шли несколько хавасов. Затем следовал баши с членами своего суда, потом Мубарек с обоими охранниками. За ними Халеф и я, ну и остальные тоже не отставали. Интересно было слышать, какими титулами украшали меня люди из толпы. Одни считали, что я знатный принц, другие считали меня персидским посланником, третий прошептал, что я, наверное, индийский факир, а четвертый был уверен, что я кронпринц из Москвы и прибыл сюда, чтобы разведать, как бы завоевать эту местность для России. Чем ближе мы подходили к развалинам, тем молчаливее становились люди. Они справедливо посчитали, что нужно быть очень осторожными, когда речь идет о поимке опасных преступников. А когда начался лес, многие повернули обратно. Это были первые признаки страха.

Когда мы вышли на открытое место, стояла гробовая тишина. Все герои вдруг как-то притихли. Преступники могли использовать любую возможность, чтобы скрыться. И тут тишину леса нарушил громкий женский крик. Когда я подбежал, то увидел Нахуду, Горошину, — она провалилась в лужу с холодной водой и сидела там, не собираясь вылезать.