– Тогда почему вы не застрелили ее, как только обнаружили?

– Во первых, я – очень добрый парень. Во вторых, она для меня единственная связующая нить с остальными. Хотел использовать ее в качестве живца. Чтобы она сама вывела меня на своих соратников.

– И вам кажется, что план сработал?

– В некоторой степени. Вы для меня лицо новое, а вон тот с пушкой и Ганс с Фрицем – старые знакомые.

– Сколько человек вас интересует?

– Девять.

– Троих вы уже убрали или арестовали. Еще четверых вам удалось обнаружить. Времени зря не теряли. Вы хорошо выполняете свою работу.

Я был сама скромность. Правда, насколько мне удалось это показать, не знаю.

– Такому профессионалу, как вы, стыдно стоять сложа руки и ждать, пока ему свернут шею. Вы что, изображали статую в парке?

Теперь я являл собой непонимание и растерянность.

– Вы были вооружены и опасны. Совсем недавно вы угрохали двоих, ждавших вас в засаде. – Он выглянул из окна. – Нас ожидало то же?

Носатый сказал что то на языке, которого я не знал. Коротышка ответил. Носатый передвигаясь неровными прыжками, выскочил в дверь.

– Продолжим, – вновь заговорил коротышка.

– Каково ваше участие в этом деле? – спросил я его.

– К несчастью, вся эта компания убийц и террористов есть моя организация. Мне они не особенно нравятся. Сосунки любители. Мои цели куда как серьезнее, чем делать фарш из туристов.

Но мне нужны новобранцы, и не всегда попадается хороший материал.

– Да, трудно найти верных помощников, – поддакнул я.

– Вы правы, – бросил он в ответ. – Вот вы бы были одним из лучших. Я такими ударами послал в нокаут не одного здоровяка.

– Возможно, я и приму это предложение – когда не будет вокруг ваших псов, стоящих наготове.

– Я не великан, но хорошо натренирован и знаю много приемов, – объяснил он. – Однако мы собираемся отправить вас к праотцам, так что мы вряд ли сработаемся.

– Почему же? По крайней мере, вы можете еще раз попытаться завербовать меня, когда ваш носатый приятель вернется и доложит, что за дверью никто с противотанковым ружьем не прячется.

Коротышка ухмыльнулся.

– Я не ошибся в вашем профессионализме, – довольно сказал он. – Только мы вас убьем независимо от того, прячется там кто нибудь или нет. Но сначала все выясним. Может, вы будете нашим заложником. Посмотрим.

– И чему же вы посвятили свою жизнь? – поинтересовался я.

– Святому делу свободы. Африка не должна принадлежать неграм или коммунистам.

– А кому же?

– Нам!

– Нам?

– Вам и мне, людям белой расы. Расе, которая вытащила ее из тьмы первобытности и рабства девятнадцатого века. Расе, которая может создать в Африке новую цивилизацию.

– Вы, случайно, не маньяк, а?

– Меня зовут Пауль.

– И все ваши люди разделяют эти взгляды?

– Мы – расисты и антикоммунисты, – гордо заявил Пауль. – Это достаточное основание для единства.

– Позвольте задать вопрос Кэти, – прервал я его патетику. – Полагаю, вы говорите по английски.

– Я владею пятью языками, – бросила она. Она сидела на том же месте и в той же позе, в которой я застал ее, придя сюда. Она была невозмутима. Когда она говорила, то двигались только ее губы.

– Я что то не заметил, чтобы через ваши белые брюки просвечивали те очаровательные французские бикини. Или их на вас нет?

– Мерзавец, – произнесли губы. Лицо ее залилось краской.

Пауль съездил мне еще раз, только теперь слева, сделав синяки симметричными.