– Сырую?

– Да. Когда я был здесь в последний раз, люди чуть не дрались из за нее.

– А ты почему не ешь?

– Не переношу рыбы.

Хоук купил сырую селедку прямо с прилавка. Продавщица тут же вычистила ее, посыпала репчатым луком и подала Хоуку. Хоук осторожно откусил.

Потом улыбнулся.

– Неплохо, – сообщил он мне. – Не требуха, конечно, но довольно вкусно.

– Хоук, – прервал я его рассуждения. – Полагаю, что ты даже не знаешь, как выглядит настоящая требуха.

– Вы правы, босс. Я ведь вырос на птичьем молоке и витаминах. Ведь так, по вашему, питаются в гетто.

Хоук доел селедку. Сразу за рыбными прилавками мы свернули налево и пошли по Калверстраат. На улице властвовали прохожие – никаких машин, чтобы не отвлекаться от магазинов.

– Похоже на Гарвад сквер, – заметил Хоук.

– Да, куча магазинов, торгующих обувью «Фрай» и джинсами от «Ливане», дополненными блузками в деревенском стиле. А какого черта тебя понесло на Гарвард сквер?

– У меня была одна дамочка из Гарварда, – объяснил Хоук. – Очень умная.

– Студентка?

– Обижаешь, старик. Я что, похож на воспитательницу из детского сада? Она была профессоршей. Говорила, что моя жизненная сила возбуждает ее. Понял?

– И как же ты нашел общий язык с ее собакой поводырем?

– Что ты понимаешь? Она не была слепой. И находила меня великолепным. Называла меня ласково «мой дикарь». И считала, что Адам должен был выглядеть так, как я.

– Господи, Хоук, – прервал я его воспоминания. – Меня сейчас вырвет.

– Да, я знаю. Это было ужасно. Мы не смогли долго выносить друг друга. Она была для меня роковой женщиной. Хотя очень ничего в постели. И зад такой мощный. Верно говорю.

– Да я не спорю, – сказал я. – Ну вот, думаю, мы пришли.

Мы остановились перед выносным прилавком книжного магазина, на котором громоздились сотни книг и журналов. Еще больше этого добра было внутри. Множество книг на английском языке. Вывеска на стене сообщала: «Три суперэротических сеанса каждый час». Стрелка указывала куда то в глубину магазина. На дальней стене красовалась такая же вывеска, только стрелка ныряла вниз.

– И какие же книжечки здесь продают? – заинтересовался Хоук.

Выбор был широк: от книг Фолкнера и Томаса Манна до книг на английском, французском и датском. Я приметил Шекспира и Гора Видала, соседствовавших с пачками журналов, на обложках которых обнаженные женщины были скручены цепями, веревками, вожжами и другими путами, так что за ними невозможно было разглядеть тело. Можно было приобрести «Хастлер», «Тайм», «Пари матч» и «Гей лав». Эту особенность Амстердама мне было трудно постигнуть. У нас такие порномагазины располагаются в особых районах, их еще поискать нужно. А здесь книжный магазин, который специализируется на клубничке, занимает место между ювелирным магазином и кондитерской. И торгует творениями Сола Беллоу и Хорхе Луиса Борхеса.

Хоук поинтересовался:

– Думаешь, она здесь живет? Можно проверить по табличкам на "К".

– Может, пройдем наверх? – предложил я. – Адрес этот.

– Давай, – согласился Хоук. – Вот и дверь.

Частично скрытая навесом, дверь располагалась как раз за книжным магазином направо.

– А что, если она дома?

– Я знаю, как это проверить.

Хоук ухмыльнулся:

– Отлично. Посмотрим. Пока ты будешь тут ковыряться, я посмотрю, нет ли ее среди любителей порнухи там внизу.

– Хоук, в таких делах я всегда числил тебя активным деятелем, а не посторонним наблюдателем.