Жизнь в музее не из приятных. Чарли было противно все в поселке: его пыльные немощеные улицы, приземистые грязные дома, нелепая путаница старых и новых обычаев, а больше всего – орды туристов, которые появлялись каждые июль и август, чтобы поглазеть на обитателей Сан-Мигеля, будто это звери в зоопарке.

Но теперь у Чарли появилось нечто такое, что отвлекало его от неурядиц. В пещере возле высохшего русла его ждал человек со звезд.

Монотонная сутолока дня не могла погасить удивления и возбуждения.

Все было точно так, как сказал Марти Мачино: та вспышка на небе была вызвана не метеором, а взрывом летающей тарелки. Что сказал бы Марти, если бы узнал о Миртине??

Чарли вздрогнул: этого нельзя допустить. Марти продаст Миртина за сотню долларов журналистам, а на следующий день укатит из деревни. У него не должно мелькнуть и тени подозрения.

С девяти до двенадцати Чарли был в школе. Проржавевший старый автобус приезжал в поселок пять раз в неделю, за исключением времени уборки урожая, забирал всех детей от шести до тринадцати лет и отвозил в большое кирпичное здание школы для индейцев. Их не обременяли особыми премудростями: пусть остаются невежественными и довольствуются жизнью в резервации, чтобы туристам было на что поглазеть. Это приносило доход штату. В Лаосе, где находился самый большой индейский поселок, только за то, что вытащишь из футляра камеру, брали пару долларов.

Кроме основ грамоты и счета детей учили истории. Только это была история белых людей, история Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна.

«Почему бы не рассказать нам о том, как сюда пришли испанцы и превратили нас в рабов? – думал Чарли. – Или о том, как мы восстали против них и как испанец Варгас подавил бунт. Может быть, они не хотят, чтобы в наших маленьких головках завелись какие-нибудь мысли?» Иногда Чарли получал хорошие отметки, чаще – плохие. Все зависело от его интереса к предмету. Он умел читать, писать и считать. По учебнику алгебры он научился вычислять, как предметы соотносятся друг с другом.

Знал кое-что из геометрии и астрономии, а также принципы действия различных двигателей. Женщина, которая преподавала в школе, считала, что из него выйдет плотник, но у Чарли были другие намерения. Один учитель, очень хороший, мистер Джемисон, сказал, что Чарли следовало бы поступить в среднюю школу, как только позволит возраст. В средней школе в Альбукерке индейцы учились вместе со всеми, лишь бы было желание. Но Чарли знал, что не стоит и заикаться родителям о средней школе. Ему велят не дурить и учиться на плотника. Марти Мачино ходил в среднюю школу, скажут они ему, и что из этого вышло? Там он научился курить, пить виски, крутить мозги девчонкам. Стоит ли ради этого поступать в среднюю школу? Его туда не пустят, Чарли это точно знал, как и то, что ему, скорее всего, придется убежать из дома.

Промаявшись все утро в школе, к часу дня он вернулся в Сан-Мигель.

Днем у него было немало всякой работы. Весной все дети и женщины работали в поле. Летом наезжали туристы, и Чарли полагалось околачиваться возле них с дружелюбным видом и позволять им фотографировать себя в надежде, что ему бросят мелочь. Осенью убирали урожай. С приходом зимы наступал черед религиозных празднеств – начиная с Плясок Огня в декабре и кончая Встречей Весны в марте. Поселок нужно было вычистить и убрать яркими украшениями.

Мужчины чинили ритуальные одежды, женщины старались наделать побольше керамики на продажу. Предполагалось, что обряды должны привлечь весенние дожди, но Чарли знал: единственное, что они, без сомнения, привлекут, так это орды туристов. Бледнолицые могли без устали наблюдать за необычными примитивными обрядами туземцев. Сезон начинался в резервации Хопи, где к концу лета исполнялись Пляски Змеи, продолжался в резервации Суни, пока не достигал берегов Рио-Гранде.

До Плясок Огня оставалось еще несколько дней.