– Я должен был стать астронавтом, но провалился, и меня засунули в это дрянное предприятие, чтобы пять дней в неделю я успокаивал всех, кому бог весть что почудилось, и гонялся по всей стране за таинственными летающими огоньками. Разве этого мало?

– Вы ведь не верили в свою работу, правда? А теперь узнали, за Землей действительно наблюдают. Так и что же – разве вам не легче от сознания, что ваша работа обрела смысл?

– Нет, – угрюмо бросил он. – То, чем я занимался, не стоит и ломаного гроша. Не стоит! – Он вытянул руку, чтобы сделать еще один укол. – Глэйр, Глэйр, чтобы я ни дал, лишь бы никогда не встретиться с вами! Почему это случилась именно со мной?…

Он замолчал, осознав абсурдность своих слов.

– Вы предпочитаете, – мягко произнесла Глэйр, – иметь бесполезную, пустую работу как повод для самоистязания? Поэтому вы сокрушаетесь, что нашли меня, не так ли? Нечем бередить рану?

– Прекратите! Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Взгляните на меня, Том. Почему вы так упрямы?

– Глэйр!

– Вы все время изобретаете разные способы мучить себя. Вы сказали, что долг требует выдать меня, но не сделали этого. Единственный из всех занятых поисками внеземных существ, вы достигаете цели – и что же? Вы привозите меня сюда и прячете. Для чего спрашивается? Да для того, чтобы потакать навязчивым желаниям, ощущая себя виновным в нарушении воинской дисциплины.

Рука его неистово затряслась, так что он едва сумел приложить иглу к вене.

– И еще одно, Том, – после этого я оставлю вас в покое. Почему вы стараетесь держаться подальше от меня, как не по той же причине? Вы желаете меня, и мы оба знаем об этом. Но вы наказываете себя, закрывая мое тело этими тряпками, и внушаете себе, что добродетельны. В вашем языке есть слово, обозначающее тип подобной личности. Мне называл его Ворнин.

Мато… Мази…

– Мазохист, – пробормотал Фолкнер. Сердце его молотом стучало в ребра.

– Да, мазохист. Конечно, вы не хлещете себя плетью и не носите очень узкие ботинки, но весьма настойчивы в поисках душевных мук.

– А кто такой Ворнин?

– Один из моих напарников.

– Вы имеете в виду членов вашего экипажа?

– Не только. Один из моих супругов. Ворнин, Миртин и я составляем семью. Трехзвенная сексуальная группа. Двое мужчин и я.

– Как это? На борту корабля двое мужчин и одна…

– Ничего необычного. Мы ведь не люди, Том. Мы были очень счастливы вместе. Они, возможно, погибли, когда взорвался корабль. Не знаю. Я прыгала первая. Но вы отклонились от темы, Том. Мы вели разговор о вас.

– Забудьте обо мне. Я и представления не имел, что вы могли быть… быть в сексуальной группе. Я совсем не думал об этом. Значит, вы замужняя женщина.

– Можно и так сказать. Если только они не погибли. У меня нет никакой возможности связаться с ними.

– И вы любили их обоих?

Глэйр наморщила лоб.

– Да, я любила их обоих. И я могу найти место в своем сердце и для кого-нибудь еще. Подойдите сюда, Том. И перестаньте изобретать способы сделать себя несчастным.

Он медленно подошел к ней, думая о двух мужчинах и одной женщине на борту космического корабля и убеждая себя в том, что они не были мужчинами, а она – женщиной. Он удивился силе ревности, которая охватила его. Задумался над тем, как проявляется любовь у инопланетян. У него закружилась голова.

Глэйр подняла глаза, спокойно и приветливо.