– Я рад, Кэтрин. Я совсем не раскаиваюсь в том, что мы сделали.

– И я. Только… я боюсь, Ворнин.

– Чего?

– Не знаю. – Она взяла его руку и положила себе на грудь. – То, что мы совершили, то, что ты… Но если ты не человек, то как же мы смогли совершить это?

– Те, кто изготовили мое тело, кажется, знали, что они делают.

– Изготовили твое тело?

– Оболочку. Для маскировки. Мое настоящее тело совершенно другое.

– Ворнин, я пропала. Скажи мне…

– Позже. Мы еще успеем поговорить. Не сейчас.

– Я испытываю такое странное чувство, Ворнин. Будто я пересекла реку и очутилась в неведомой земле, где никогда раньше не была.

– Тебе там нравится?

– Думаю, что да.

– Тогда зачем беспокоиться? Карту сможешь рассмотреть позже.

Она засмеялась и обняла его.

– У тебя еще кружится голова? – спросила Кэтрин.

– Да, но совсем по другой причине.

– А нога? С ней ничего не случилось, пока ты стоял на ней?

– Ничего.

– А когда мы…

– Тоже ничего.

Он прижал ее к себе. Уже давно он не испытывал такой легкости. Итак, это тело было наделено всеми необходимыми рефлексами и могло испытывать наслаждения. И это показалось ему замечательной новостью, как и то, насколько страстной могла быть Кэтрин, стоило ей только позволить себе выказать свои чувства.

В эту ночь они почти не спали, и Ворнин научился очень многому из того, как предаются любви в Северной Америке. Под утро он услышал сонный шепот Кэтрин: «Я люблю тебя, Ворнин, я люблю тебя, люблю…» «Ну что ж, – подумал он, – это, наверное, часть ритуала. Интересно, я тоже должен отвечать этими словами?» Подумав, он все же решил воздержаться.

Существо с иной планеты, может и не знать местных ритуалов, и он не хотел показаться фальшивым. Удачливый обольститель всегда искренен… Эту истину он познал еще в юные годы.

После этого Кэтрин проводила с ним все ночи напролет, и ночи эти были по-настоящему жаркими. Днем она помогала Ворнину заново учиться ходить.

Она достала ему палку, на которую он мог опираться, хотя он предпочитал держаться за ее руку. Превозмогая головокружение, он укреплял мускулы, и его движения начали приобретать уверенность. Он еще хромал, но с каждым днем все меньше. Кэтрин дала ему халат, по-видимому, чтобы он пристойно выглядел перед ребенком. Сама же она, как будто, уже отбросила все ограничения; с каждым днем и с каждой ночью она разгоралась все сильнее и сильнее.

Она очень часто повторяла слова любви, словно бы не интересуясь тем, откуда он родом и что делает на Земле.

Ворнин воспринимал ее признания рассеянно, как часть игры. Однако, сам того не замечая, пересек невидимую черту между забавой и эмоциональным союзом. Он понял это, когда стал подумывать о том, что в любой момент его могут найти свои. Это было бы замечательно – только вдруг он почувствовал острую боль: это означало разлуку с Кэтрин. Ему не хотелось расставаться с нею. Ему горячо захотелось остаться с нею. Сама мысль о разлуке стала приводить его в уныние. И это означало, что он в нее влюбился!

Но как такое могло случиться?

Немыслимо! Биологически он не имел с ней ничего общего. Он лег в постель с нею из любопытства. Все эти физические проявления любви и перешептывание – неужели все это смогло создать эмоциональную связь между ними? Сама мысль об этом испугала его. Он знал, что иные соплеменники сочли бы его извращенцем, а другие просто убили бы на месте. Ворнин чувствовал себя беспомощным перед лицом того, что произошло.