Поставив свой стакан в раковину, она пошла наверх.

Сэм еще немного посидел и тоже пошел к себе.

Он пытался не думать о событиях дня и залез в кровать.

Молоко не оказало должного эффекта. Он никак не мог заснуть.

Он пытался считать овец. Пытался в упор смотреть на пятно на стене, пока глаза не сомкнутся сами собой. Когда ни то, ни другое не возымело действия, он решил прибегнуть к крайнему способу: придумать компьютерный код. Эта тягомотина может уложить кого хочешь.

Клик.

Открылась дверь в спальню родителей.

Сэм весь напрягся.

Отец поднимался в башню. Сэм узнал его по тяжести шагов, хотя тот явно старался идти на цыпочках.

Свет.

Оставила ли Джейми свет в комнате?

Тетрадь.

Она так и покоилась под матрасом у Сэма. Его прошиб пот. Что если папа сунется за тетрадкой, а ее и след простыл?

Что, если на экране окно с сообщением о конце работы программы по восстановлению? Что, если его нет? Что, если часть папиных файлов еще не восстановлена?

Сумел ли я их все вернуть?

Сэм не долго пребывал в сомнениях.

Сверху раздалось буханье шагов.

Папа снова спускался, но на этот раз он направлялся в комнату Сэма.

Сэм быстро прикрыл глаза и лежал не дыша на спине.

Он увидел, что там творится и пришел меня ругать.

Папа на цыпочках вошел в комнату Сэма, стараясь не шуметь, но направился вовсе не к Сэму.

Он открыл дверцу стенного шкафа. Сэм слышал звяканье металлических вешалок.

Он осторожно приоткрыл глаза. Чуть-чуть. И смотрел сквозь щелочки.

Папа выходил в дверь, неся в руке фланелевую ковбойку, которую Сэм давно уже не носил. Также на цыпочках папа вышел в коридор.

Тишина. Затем входная дверь щелкнула, открылась и закрылась.

Сэм выскользнул из-под одеяла. Он осторожно прокрался к окну и выглянул наружу.

Отец садился в машину. Торопливо бросив в машину чемодан, он неожиданно оглянулся и посмотрел на окно Сэма.

Сэм поспешно пригнулся.

Еще через минуту взревел мотор, и машина унеслась в ночь.

8

Наша миссия…

Где он?

Мы потеряли его.

— Помогиитее!..

Голос. Опять.

Я словно перенесся в прошлое. Прячусь под лестницей. Барт где-то поблизости. Потерял след.

У меня снова это чувство.

Головная боль. ЧУВСТВО…

Что-то внутри меня.

Толкает. Пытается выбраться.

УХОДИ. ЗДЕСЬ МАЛО МЕСТА.

(Проснись, Сэм. ПРОСНИСЬ.)

— ПОМОГИИИТЕЕЕ!

Голос как будто переместился в другое место. Он больше не за окном нижнего этажа.

Он снаружи.

Во тьме.

На улочках «Тюринг-Дугласа».

Я встаю. Я должен идти за ним.

Я должен узнать, кто это.

НЕТ.

Ноги дрожат. Они совсем как ватные.

Я хватаюсь за перила и неимоверным усилием воли добираюсь до верха.

Я не знаю, ПОЧЕМУ я должен следовать за голосом. Я не знаю, почему я не бегу отсюда на все четыре стороны, хотя следовало бы. (ПОТОМУ ЧТО ТЫ ГЛУПЕЦ!)

Чувство усиливается. Я едва передвигаю ноги.

— Помооогииите!

Голос выводит меня на узенькие улочки, окружающие меня корпуса разбухают и сжимаются, как темная медуза, а глаза, пронзая мрак, следят за мной, но я бегу по запутанному лабиринту улочек; я оказываюсь у ворот и вдруг иду по дороге к дому.

Но голос со мной. Я чувствую его.

ОБЕРНИСЬ ИЛИ ПОЖАЛЕЕШЬ!

Я понимаю, что ноги не двигаются. Они в капкане. Меня тащат. Я беспомощно парю, и тело мое меня не слушается.