— Извини, пожалуйста…

— Не надо, — Эм качнул головой, садясь рядом. — Ты не делай так больше, договорились?

Она кивнула, сжимая мишку судорожным объятием рук:

— Сама не знаю, почему так вышло…

— Ладно, забыли. Вот только как теперь рисовать? Глаза-то до завтра не просохнут!

— А ты не рисуй глаза, — она пожала плечами. — Рисуй мой зад.

Эм поперхнулся от такого предложения и, качая головой, пошёл приложиться к стакану. Но идея понравилась ему. Со спины Ксюша должна быть еще выразительней.

Повернувшись к ней, Эм скомандовал:

— Полотенце на пол. И сядь с ногами на диван, да не так! Задом ко мне!

Девочка повиновалась быстро и с готовностью, словно желая искупить свою вину. Эм провел руками над её затылком, не решаясь коснуться тела, потом все-таки взялся за плечи, слегка нагнул весь её корпус в сторону, любуясь напряженным изгибом позвоночника. Собрал водопад светлых волос к руке, которой Ксюша оперлась на постель, и отступил назад.

Вид, открывшийся его профессиональному взгляду, не оставил бы безучастным, наверное, ни одного мужчину. Со спины девочка казалась намного старше своего возраста. Изящная поза, словно небрежно потянувшейся кошки, заставила Эма судорожно сглотнуть слюну. Собрались, скомандовал он сам себе и взял в пальцы остро отточенный карандаш.

Эм рисовал долго, смакуя каждую деталь, каждую складочку, каждый краешек тени. Он снова включил музыку, но в этот раз не ограничился одной песней. Поставив на автоматическое проигрывание весь свой список песен, он наслаждался любимыми нотами и голосами, любимыми словами, любимыми мелодиями.

Ксюша терпеливо молчала. Эм прекрасно представлял себе, как затекло все её тело, как мурашки бегают по напряженной руке, по согнутым ногам, и мысленно подбадривал девочку. Не вслух, ну не умел он вслух.

Наконец, он закончил набросок с натуры и скомандовал:

— Всё, можешь двигаться.

Ксюша шумно вздохнула и свалилась на диван. Эм усмехнулся:

— Ты молодец! Немногие выдерживают в одной позе больше часа.

Ксюша с наслаждением потянулась всем телом и проворчала:

— Надеюсь, что мы квиты!

— Есть хочешь? — рассеянно спросил Эм, проглядывая все пять набросков на предмет поправки. Ксюша прислушалась к своему желудку и с отвращением покрутила головой:

— Неее, сегодня я ничего не хочу… Пить только.

Машинально Эм поднялся, сходил в кухню и принес ей холодной воды из-под крана.

Пока Ксюша пила, он сел в кресло и, снова впиваясь взглядом в малейшие неточности рисунков, спросил небрежно:

— Вопрос можно?

Ксюша удивленно вскинула на него ясные очи, но ответила положительно. Эм помолчал и задал свой вопрос:

— Почему ты этим занимаешься?

Она подняла брови:

— Чтоб деньги заработать!

— А папа-мама на мороженое не дают?

Ксюша, массируя затекшую ногу, спокойно ответила:

— Нетути.

Потом, видя внимательно-вопросительный взгляд Эма, пояснила:

— Папы-мамы нетути.

— А как же…

— Видел там, на вокзале, рядом со мной рыжую, высокую такую?

— Нет, — честно признался Эм.

Ксюша вздохнула:

— Ее никто не видит… Сеструха моя, Ленка.

— Семейный бизнес?

— Больная она, не зарабатывает много. А малому надо на памперсы, на еду специальную, на больницу, да на всё, блин…

Эм помотал головой:

— Ничё не понял.