Телефон ругнулся матом и начал громко орать: «Эй, ты тут? Возьми трубку, придурок, тебе звонят!» Матвей не шелохнулся. Надо будет — перезвонят. Забыли поздравить вчера — тем хуже для них. По всем вопросам до полудня звонить надо Вике. Его контакты в курсе этого правила, а на неизвестные номера он всё равно не отвечает.

Айфон продолжал ругаться матом, и Матвей поморщился. Надо дать Вике, пусть поменяет мелодию. Достала эта игрушка, и вообще это смешно только первые три дня.

Телефон замолчал, и на смену ему пришла Нелли. Как она умудряется так быстро приводить себя в состояние полной боевой готовности — уму непостижимо. Но факт.

— А почему мне кофе не сделал? — ее высокий голосок отозвался острым шилом в голове Матвея, и он поморщился. Поднявшись с табурета, пошел к кофеварке. Проще сделать и не оправдываться, чем вынести хоть две минуты кошмарного визга. Нелли распахнула холодильник и достала масло, сыр и джем, пакет мангового сока.

— Вика просила напомнить, что ты должен быть на выставке к семи часам! Относительно трезвый!

— Что вы обе понимаете под сочетанием слов «относительно трезвый»? — попытался съязвить Матвей, но Нелли окатила его ледяным душем карих глаз и отрезала:

— Два стакана!

— Перестаньте меня ограничивать, — буркнул Матвей. — Ведьмы!

— Будем ругаться? — практично осведомилась Нелли, сосредоточенно намазывая масло на гренку, но Матвей покачал головой:

— Смысл?

— Правильно, — кивнула женщина. — Лучше иди рисуй! У тебя заказ висит.

Матвей прикрыл глаза. Заказ! Если бы не надо было писать эту идиотскую картину… Он бы нарисовал глаза маленькой племянницы Нелли! Но… Придется идти в мастерскую и ляпать краской на холст.

В мастерскую, расположенную на втором этаже просторного дуплекса, Матвей пошёл с удовольствием. Потому что Нелли не переставала болтать, рассказывая очередные сплетни богемного мира Петербурга. Её голос раздражал его, как ничто другое в мире. Вежливо пожелав своей драгоценной провести замечательный день, Матвей взял вторую чашку кофе и поднялся по скрипучей винтовой лестнице на второй этаж, под самую крышу. Там было его царство. Он запретил вход всем и каждому, даже Нелли. Особенно Нелли!

Дверь никогда не запиралась, зачем делать из себя Синюю Бороду, вдруг мысленно подумал Матвей и рассмеялся от этой идеи. Нет, запирать было необязательно. Нелли всё равно не переносила запах красок, они её обволакивали и мешались с запахом духов, отчего она бесилась и неслась в ванную начинать туалет сначала.

Кисти он, конечно, убрать забыл. Теперь всё засохло. Идрит-мадрид, ну как можно быть таким безответственным! Матвей вздохнул, сел со своим кофе посреди просторного помещения и уставился на незаконченную картину.

Сплошное месиво из красок, взрыв тёмных цветов, аляпистые мазки чуть более яркого колера там и сям. Всё какое-то объёмное, тяжёлое, навевает торжественные мысли. В полотне чего-то не хватало, и Матвей бился над ним уже три недели. Казалось бы, чего проще, дай там кистью, проведи тут, как учёная обезьяна. Ан нет. Смысл надоть. Чтобы тётки в очках и дядьки в элегантных шарфиках ходили потом на выставке, присматривались к картине под разными углами и важно рассуждали про «концепцию светового решения» и «необычную перспективу работы кистью».

Матвей попробовал сам взглянуть на картину с другого ракурса. Прошёлся медленно слева направо, внимательно наблюдая, как меняется освещение, но ничего особенного не придумал.