— Хлюст! — сквозь зубы, с презрением проговорил Тарас Волошенко.

Это суждение повара было таким неожиданным, что все пограничники повернулись к нему, ожидая разъяснения.

Волошенко, так горячо и преданно любивший шутку, раздувавший самую слабую искру юмора, где бы она ни возникала, был непривычно серьезен.

— «Свой в доску» этот ваш талант! — зло сказал он. — Без всякого мыла, как говорится, в друзья лезет. Дюже свой. Верно, товарищ старшина?

Смолярчук для видимости не согласился с Волошенко:

— Не понимаю, Тарас, почему тебе не понравился Николай Григорьевич. Парень как парень, не хуже нас с тобой.

— Души в нем нет, одна кожа да кости, да еще язык-балабоша. Я его насквозь вижу.

— Да ты ему просто завидуешь, — пошутил Смолярчук. — Как же не завидовать! Конкурент объявился. Такой же веселый, как ты, такой же…

Волошенко позволил себе перебить старшину:

— Правильно, я веселый. У меня это от души, а у него притворство. Ваньку он валяет.

«Молодец, Тарас, разбираешься в людях», — подумал Смолярчук. Вслух он сказал:

— Ну, вот что, веселый человек: готовься во внеочередной наряд. Соколов, Филимонов, Тюльпанов — тоже в наряд!

Глава пятнадцатая

В субботу, закончив рабочий день в книжном магазине, Крыж степенно прошагал по привокзальной площади, пересек центр Явора и, отвесив не менее дюжины поклонов знакомым, добрел до Гвардейской, вошел в свой дом и приступил к выполнению тайных обязанностей, обязанностей резидента разведывательного центра «Юг».

Он сдвинул в сторону большой портрет Тараса Шевченко и постучал в дощатый, замаскированный обоями лаз, ведущий в помещение, где нашел себе приют Джон Файн.

Тайник сейчас же раскрылся, и в темном квадрате люка показалась голова «Черногорца».

— Добрый вечер, сэр, — сказал хозяин по-английски.

— Здравствуйте, Крыж, — откликнулся по-английски Файн. — Отработались?

— Отдыхаю до понедельника. Будем обедать?

— С удовольствием. Я порядком проголодался. — Файн потянулся на руках и легко, с акробатической ловкостью выпрыгнул из люка. Потом он вошел в комнату, служившую Крыжу библиотекой. — Есть новости? — спросил он по-русски.

— Есть! Сейчас выкладывать или потом, когда подкрепимся?

— Когда подкрепимся.

Обедали они здесь же, в библиотеке, перед полузавешенным окном, откуда хорошо была видна калитка и садовая дорожка, ведущая к дому. Если кто войдет во двор Крыжа, то не застанет Файна врасплох: он успеет скрыться в тайнике. Оба ели и пили молча, с деланным увлечением, хвастаясь друг перед другом терпением, выдержкой, хладнокровием, умением держать язык за зубами.

Файн первым кончил обед. Отодвинул от себя тарелки, положил локти на стол, закурил.

— Ну, вот и подкрепились. Теперь выкладывайте свои новости, Крыж.

Ковыряя гусиным заостренным перышком в зубах, резидент сказал самым обыкновенным, будничным голосом:

— Привет вам от «Учителя».

— От кого? — Файн сжал руку Крыжа. — От «Учителя»? Так вы его видели?

— Подъехал к моему магазину на лесовозе. Купил «Путеводитель по Закарпатью» и доложил о благополучном своем прибытии и о том, что все идет по плану.

— Вторая удача, слава богу! — Файн молитвенно приложил ладонь к груди. — Теперь можно смело действовать. Вы, кажется, в добрых отношениях с путевым обходчиком Дударем?

— Мы давно подружились с ним. Знаменитый резчик по дереву продает и дарит мне свои изделия, а я ему — редкие книги.