Казалось, прошли недели. Я встал, включил свет. Но я провалялся всего лишь час.

Черт бы тебя побрал, Арлина! Даже ты оскорбила меня! А может быть, я сам виноват? Не мудрено потерять голову в самый горький день своей жизни.

Нет, самый горький день не сегодня. Это было тогда на стадионе, когда я долго-долго стоял на коленях на холодной траве подле трупа друга.

– Ой, Никки, какой ты мужественный!

– Заткнись, Джейсон, ты мертв. Конечно, мне не хватает тебя, но лучше не приставай ко мне.

– Ладно. – Образ Джейсона растворился.

– Нет, Джейсон! Не уходи! Тишина.

– Прости, я не хотел обидеть.

– Ты кому говоришь? Ей или мне?

– Тебе. Нет, ей. Вернее, обоим. Тишина.

Я оделся, вышел в коридор. В какой комнате живет Арлина? Забыл! Что за жизнь! Сплошные сложности!

Пришлось спуститься к вахтеру, долго втолковывать ему, зачем мне нужно зайти к гардемарину Сандерс. Наконец, вахтер соизволил назвать номер, и я потащился по другой лестнице вверх. Конечно, сам виноват, я первый ее оскорбил. Надо извиниться.

– Арлина! – Я долго стучал, но за дверью не слышалось ни шороха. – Арлина, прости меня! Я и в самом деле дурак! – Что я плету? Совсем одурел!

Я поплелся обратно, ничего не видя перед собой, и вдруг на кого-то наткнулся.

– Простите… Арлина?!

– А я опять ходила к тебе.

– Арлина, я хочу извиниться. Прости меня, дурака, я… Я не хотел оскорбить тебя, это само вырвалось.

– И ты меня прости, сама не знаю, что на меня нашло. Прости за все… В казарме я бывала грубой, но это внешнее. На самом деле я совсем другая. Мне так одиноко. Никки, почему ты отворачиваешься? Почему у тебя такой взгляд? Что с тобой?!

– Ничего, – буркнул я.

– Никки, да что с тобой?! – Она обняла меня.

– У меня такое несчастье… – Как я был ей благодарен! Но слов не находилось. Разве можно такое высказать?

– Расскажи, что случилось.

Описывать свой позор? Только не это! Может быть, рассказать не все? Может быть, лишь намекнуть?

– Ладно… Но не здесь.

Мы пошли в мою комнату. Арлина уселась на кровати, скрестив ноги, как она любила сидеть в Фарсайде, и приказала:

– Выкладывай.

Я начал издалека, со случайного знакомства в кафешке. Невнятно, сбивчиво, путано я выдавливал из себя ужасающие подробности. Исповедавшись, я зажмурился, не в силах смотреть Арлине в глаза. Что она обо мне подумает? Презрительно рассмеется или все-таки пожалеет, утешит?

– Ты можешь ее найти? – жестко спросила она.

– Зачем?

– Убью ее!

Не ослышался ли я? Нет. Такого свирепого лица у Арлины я ни разу не видел. Пожалуй, и вправду убьет.

– Арлина, не трогай ее. Я получил то, что заслужил.

– Совсем сдурел, что ли?! Она же нарочно тебя продинамила! Не слышал о таких? Они называют себя молестерами, это вид сексуального извращения. Среди молестеров есть и мужики, они ищут для забавы неопытных девочек, а бабы динамят неопытных мальчишек вроде тебя. Так молестеры ловят кайф.

– Откуда ты знаешь?!

– Гардемарины рассказывали. – Арлина зарделась. – И не только рассказывали. Иногда они так издеваются над кадетками. Самое что ни на есть зверство, хуже не придумаешь. Та сука хотела закомплексовать тебя на всю жизнь.

– Это ей удалось, – прошептал я.

– До нее ты с кем-нибудь трахался?

– Арлина!

– Отвечай! Что тут стыдного? Я могу сказать: за прошедший год я трахалась всего два раза.