Чушь. Почему они лгали? Неужели они не могли переваривать то, как поступали с нижними?

Коли на то пошло, зачем скрывать правду? Правительство – «Правительство Господа Бога», как наши преподаватели заставляли нас говорить, – всесильно. Единственная проблема всемирного правительства заключается в том, что некуда бежать, нет места, чтобы сплотить оппозицию. Наверное, поэтому столько людей переселилось в колонии.

На меня накатила волна раздражения, и я вынул бритву.

Я показал им всем! Они думали, что я был никем, но я доставил им неприятности. Я коснулся бритвой моего предплечья. Теперь я показал бы им, насколько мало меня волновал их лживый мир. Я бы выставлял напоказ свое процветание. Спустя месяц, два, нет – больше, и уже можно было бы безопасно начинать осторожные перечисления с моих счетов. Между тем любой банк оплатил бы одну из новых «Террекс» – карт, ожидавших меня в «Дженерал Деливери». Вот в чем очарование нашей компной эры.

Я положил голову на пульт и безудержно зарыдал. Прошел час, а я все еще не мог остановиться.

58. Пуук

Я бегу, будто монстр преследовать меня, по центру пути. Ладно, ладно, туннели сабвея не испугают, когда та привык к ним, даже сейчас, когда я оказался слишком глуп, чтобы захватить пермы, и должен бежать в темноте. Они не монстр, Пуук. Здорово!

Позади стена обвалиться с внезапным шумом, и я визжу. Я крепко сжимать телефон, больше всего желая знать, где найти решетку, похожую на ту, о какой говорить Джаред-верхний.

Конец, я выдохся, должен остановиться несмотря ни на что. Я прислоняться к стене, задыхаясь, надеясь, что лазеры оонитов не разрушат потолок, там, где я стою.

Слышу голоса. Некоторое время тому назад – несколько дней, только если услышу сабских парней в темноте, я думать, что буду убит, потому что сабы наверняка собираются содрать с меня кожу. Это также быть, когда я просто мидом и Чанг взял мня в туннель.

Мое дыхание становиться похожим на шум вертолета в ночи. В горле до такой степени пересохло, что я едва ли можно глотать. Я вспомнить, какой шум Чанг поднял из-за воды. Почему-то трубы не имеют значения сейчас. Ничто не иметь значения.

Внезапно появился свет. Я пронзительно кричу. Кто-то хихикать. Я вглядываюсь в свет.

– Кто это?

– Я, Пуук.

Я почти плакать от облегчения. Голос Раули. Я хочу прыгнуть в его объятия как ребенок.

– Где ты был? Все осмотреть, чтобы найти тебя! – рычать я.

– Да, конечно. – Свет колебаться, когда он подойти. – Кто с тобой?

– Никого. Как та очухался?

Он пожимать плечами, будто сбит с толку.

– Произошло так быстро.

– Где Халб? – Мы спрашиваем друг друга в ту же самую секунду.

– Дерьмо, – Раули отворачиваться, расстроенный. – Думал, что ты был его тенью, парень.

Я внезапно начинаю понимать.

– Ты хотеть этого, Раули.

Всегда глупо подстрекать саба. Его рука взялась за нож. Но приступ сильного гнева длиться секунду; он вздыхать, плевать на путь.

– И что? Не собираюсь бросать ему вызов, ни в коем случае. Но, если когда-нибудь?

Я говорю, предполагая это:

– Ты станешь хорошим главарем сабов, Раули. Ничего не боишься.

– Кроме лазеров. – Он вздрогнуть. – Все время я думал, что сабы возьмут себе лазеров, никто не встанет у нас на пути. Ни парки, ни истеры, ни даже верхние. Но я видел столько убитых за последние несколько дней. Охваченных огнем, кричавших, катавшихся в агонии. – Он тряхнуть головой от этого, как от страшного сна. – Куда, та думать, нам следует ити?

– Джаред верхний сказать: стоять рядом с решеткой, чтобы сразу выбежать.