Я иду с трудом вдоль пути, держа за руку Раули, больной внутри. Не намеревался уничтожить мир, мистр Чанг. Клянусь.

– Посмотри.

Раули резко остановиться. Что-то двигаться в тени, где туннель рядом со станцией.

Машинально я вытаскиваю нож. Он вытащить тоже. Я шепчу:

– Почему ты не пользоваться лазером?

Он скорчить рожу.

– Пуст. Потерял подзарядку, убегая от патруля оонитов.

Мы подходим медленно, но это всего-навсего несколько сабов. перебирающих булыжники. Они такие же испугаться, как и мы, увидев нас, появляющихся на путях.

Раули спрашивать:

– Видели Халба?

Девчонка такого же роста, что и Элли, говорить:

– Он в убежище раньше быть.

Раули двигаться быстро, я спешу, чтобы остаться с ним.

Одна сторона убежища не повреждена. Нижние из всех племен сидят и лежат там. Некоторый ворчат, другие молчат. Пара сабских парней выходят из убежища, несут раненого. Кровь сочиться из его головы, но он держит за руку парня, разговаривая.

Я наклоняюсь к истеру, который не выглядит слишком оцепенелым.

– Видеть Халбера?

Он указывает на убежище.

Вход завален камнями, но я должен вползти внутрь. Я протискиваюсь с трудом, неудобно. Не правильно жить под землей, независимо от того, что говорят сабы. Я поднимаюсь, кашляю.

Призрак Халбера неясно виднеться из пыли. Белое лицо, белая одежда, красные глаза.

– Иисус Бог! – Я отхожу назад от призрака, врезаюсь в стену. – Оставь меня в покое!

– В чем дело, та? – Там, где он вытирает лицо рукой, нормальный кожа показаться. – Посмотри, что они сделали с убежищем. – Он указал пальцем на тела, торчащие из-под камней.

Колени дрожать от облегчения.

– Пошли, Халб, давай выбираться отсюда.

– Должен копать.

Вместе мы уносим в сторону разрушенную опору, вытаскивая мертвых. Пусть Раули собирать большее сабов, чтобы помочь.

– Ты ничего не можешь сделать, Халб. – Я пытаюсь говорить успокаивающе.

– Ты не мог, возможно, – Глаза смотрят с негодованием, он ударить себя большим пальцем. – Я мог. – Он сидеть на груде камней, протирать лицо. – Не думал.

Я жду, удивляясь.

Он вытаскивает телефон, морщиться от отвращения.

– Нам звонят взад-вперед, будто какая-то армия нижних. Фа.

– Это срабатывать сколько-нибудь, – я напоминаю ему. – Вспомни, что мы сделали на Четырнадцать площади. Или взорвали дамбу.

Он бормотать.

– Да.

Вставать, бродить к проходу, проползать. Когда я догоняю, он сгибаться возле раненого саба, отрывает грязный клочок рубашка, чтобы обернуть ногу. Затем выправляется.

– Ты слышь их?

Я ничего не слышу, кроме стонов.

– Кого, Халб?

– Неужели ты не слышать, как пронзительно кричат люди, сражаясь с солдатам в воскресенье? – Снова он протирает лицо. – Думаешь, они кода-нибудь остановятся? Лазер сжигает, причинять столько долбаной боли… – Его голос прервался. – У меня никогда не было лекарств, Пуук. Пара медицинских наборов Чанга давно пропали. Ничего не поможет, если только отдалить их от страдания.

Я тихо говорю:

– Теперь не кричат.

Он громко орет:

– Я не мог помочь моим сабам! – Он пинает разрушенную стену, – Почему я начал войну, если не мог защитить их?

– Халб, это не ты начал…

– Грязь! – Он схватить меня за шею, скрутить меня, чтобы я встал лицом к разрушенному убежищу.