Телефон умолк. Келлер опустил шторы и снова улегся на постель. Надо думать о деньгах. О том, что в новой жизни можно купить на них. Думать о чем угодно, только не об Элизабет. А если это не удастся, то надо воспользоваться старым армейским навыком и уснуть.

Элизабет сразу прошла в гостиную, но, прежде чем окликнуть Келлера, уже поняла, что его нет. Самое худшее произошло. Прежнего не вернуть. А если бы он оказался на месте, как бы она поступила, что бы сказала? Смогла бы его отвергнуть? Но ведь она ничего не сказала о нем, даже когда узнала, кто такой Кинг и кем может оказаться Келлер. И даже после того, как Лиари представил ей вещественные доказательства того чудовищного акта диверсии.

— Не можешь же ты взять и покинуть меня, — жаловалась она утром Келлеру, когда они проснулись. Он ответил, что ему нечего обещать. Возможно, ему действительно придется ее покинуть.

В гостиной Элизабет не обнаружила никакой весточки. Заглянула в свою спальню и в комнату, где первые дни спал Келлер. Нигде ничего.

— Почему же я не рассказала о нем Лиари? — вслух произнесла Элизабет. — Ведь я же понимала, что для них это важно, но продолжала лгать, ничего не сказала о Келлере. Стоит только снять телефонную трубку и позвонить Питеру Мэтьюзу. И Келлера найдут. Любовь не может служить оправданием.

Раздался звонок, и Элизабет кинулась к двери. Но безумная надежда тут же погасла. Келлер никогда не выходил один. Там за дверью не он. Оказалось, это портье.

— Здравствуйте, мисс Камерон. Джентльмен просил передать вам эти цветы, когда вы вернетесь.

Это был сноп желтых роз в упаковке цветочного магазина на углу квартала. Ни карточки, ни записки. Прижав к себе цветы, Элизабет разрыдалась. Вот чего она боялась больше всего: ужасной пустоты, какую оставляет после себя мужчина, для которого она была лишь милым развлечением. Келлер прислал ей в знак прощания цветы. А утром, когда она собиралась уходить, он позвал ее и поцеловал. Элизабет вернулась в гостиную, прижимая к себе розы и не замечая, что мнет их. Слава богу, она ничего не сказала Лиари и, значит, успеет отыскать Келлера первой. Он постоянно твердил о том, что ему платят. Если дело только в деньгах, она не уступит Кингу, сколько бы он ни предложил Келлеру. Элизабет встала, чтобы поставить розы в воду, обертка упала на пол, а на телефонном столике блеснула булавка. Подбирая ее, Элизабет вдруг обратила внимание на то, что верхний листок блокнота оторван. Она тут же забыла про цветы. Значит, никто за Келлером не приезжал. Ему позвонили и сообщили адрес, куда он должен переехать. Он записал его на блокноте и взял с собой листок. Элизабет поднесла блокнот к свету. На бумаге остались следы от нажима карандаша, но разобрать что-либо было невозможно. Элизабет собрала цветы и пошла ставить их в воду. Руки дрожали. Она налила себе рюмку коньяку и медленно выпила. Келлер пил много виски, но она ни разу не видела, чтобы алкоголь развязал ему язык или как-то повлиял на него. Она говорила, что он бездонная бочка, а он смеялся. Взяв рюмку и блокнот, Элизабет села. Нет, это бесполезно. Расшифровать эти вмятины немыслимо. Но, выпив коньяк и немного успокоившись, она вдруг что-то вспомнила. Белое на белом не видно.