С сожалением оглядел свою квартиру. Он прожил в ней почти семь лет. У него была красивая картина семнадцатого века с изображением Рождества Христова. Она привлекла его изысканностью форм и цвета, безмятежностью композиции. Религиозное же содержание, как любая другая аллегория, не имело для него значения. У Кинга возникло искушение вырезать холст из рамы и увезти с собой. Но потом он решил, что это глупо. Если его чемоданы будут досматривать, а в Аргентине, наверное, будут, картину обнаружат, и это может привлечь к нему внимание. Придется оставить ее здесь, как и остальные вещи. После его исчезновения все это будет осмотрено и сфотографировано сотрудниками госбезопасности.

Было пять часов. Самолет на Буэнос-Айрес отправлялся через два часа. Не верилось, что после стольких лет изгнания он возвращался домой. Воспоминания о России поблекли, время их исказило. Он уехал из страны, когда там царили послевоенная разруха и сталинский террор, теперь официально заклейменный. Многое изменилось, не осталось знакомых лиц. Эта перспектива в известном смысле его пугала. Но, с другой стороны, он испытывал огромное облегчение. Его время истекло. Удача вот-вот изменит ему. И первый сигнал тому — убийство племянницы Камерона. Когда человек его статуса вынужден прибегать к таким низкопробным методам, значит, ему пора собираться домой. Нервы у него после этого сдали. Он это понял, когда уезжал из Фримонта. Его трясло; руки, державшие руль, взмокли.

Ему не приходилось применять насилие с тех пор, как он проходил подготовку. Он не испытывал ни угрызений совести, ни отвращения. Просто он боялся, что может что-то не получиться, что заметят, как он, раздетый и мокрый, выходит из бассейна. Оказывается, он не так уж молод, как думал. Возраст сказывался на нервах, и не только возраст, а праздная жизнь и отсутствие тренировок. До вечера ему надо было уехать, и он гнал домой на дикой скорости, чтобы успеть собраться.

Он заслужил вознаграждение. По американским меркам его, возможно, не назовешь щедрым, но с точки зрения жизни в Советском Союзе это немало. Он будет пользоваться привилегиями наравне с новоявленной элитой — учеными, людьми, занимающими руководящие посты, политиками, верными слугами КГБ. У него будут комфортабельная квартира, загородная дача и работа в Министерстве внутренних дел.

Кинг налил себе виски и бросил в бокал два кубика льда. Жаль, что его не будет здесь завтра, когда осуществится его грандиозный замысел. Убийца застрелит любимца народа, кардинала католической церкви, и тут же умрет сам. Агент Кинга доложил ему, что Келлер приходил в собор. Он застрелит его, как только Келлер попытается скрыться. Неизбежная проверка личности убитого пригвоздит к позорному столбу Хантли Камерона и похоронит надежды на победу на выборах президента-демократа. А Кинг сможет следить за приходом к власти Джона Джексона и наступлением в Америке хаоса уже из Москвы, словно наблюдая из безопасного места за извержением вулкана. Смерть Мартино Регацци положит этому начало. Кинг взглянул на часы. В аэропорт ехать еще рано. Он включил телевизор и уселся перед ним с бокалом виски — полюбоваться последний раз на американский образ жизни.

Он успел как раз ко второй части программы, которую смотрел Келлер. Но, в отличие от Келлера, не выключил телевизор, когда на экране появился Регацци. Он наблюдал за ним с интересом. Взяв бутылку, он собрался налить себе еще порцию виски, и в этот момент его настигло сообщение о смерти невесты Хантли Камерона. Кинг не уронил бутылку, он так и застыл с нею в поднятой руке. По спине и шее у него потек холодный пот... Остановка сердца во время купания в роскошном бассейне мультимиллионера во Фримонте. Кинг подался вперед, впившись взглядом в телевизор, отказываясь воспринимать вылетающие из аппарата слова. Даллас! В бассейне была убита Даллас! Не Элизабет Камерон, а Даллас! Он убил не ту женщину! А другая, та, что ходила к своему дяде и может погубить всю его операцию, жива! Кинг поднялся с кресла и выключил телевизор.