— Ммм… — Задыхается она, закатывая глаза.

И мелкая дрожь волнами проходит по ее телу.

Соня кончает. Боже… Она кончает, хотя мы не сделали ни единого движения. Я чувствую спазмы, которыми сводит ее изнутри, чувствую напряженные мышцы-канаты внизу ее плоского живота, вижу, как тело девушки сотрясается, и понимаю, что тоже не могу больше сдерживаться.

Черт. Сердце грозится выпрыгнуть. Нет. Больше никак. Это сильнее. Мы сейчас сгорим вместе. Больше не могу.

— Нет, — останавливает она меня, когда я пытаюсь приподнять ее, — побудь во мне еще немного…

И, тесно прижавшись всем телом, покачивается навстречу. Чувствую ее вспотевшие ладони на своей спине, ее спутанные волосы на своих губах, ее горячие соски, скользящие по моей груди, и, попросив прощения, толчками выпускаю в нее всю свою страсть.

Не могу отдышаться. Это безумие какое-то. Я кончаю прямо в нее.

А она тихо благодарит меня за это и целует… В лоб, в нос, в глаза. Собирает губами соленые капельки с моего лица и улыбается, довольная, умиротворенная.

Это точно что-то очень неправильное и безрассудное, но оно настолько прекрасно, что я не хочу, чтобы оно когда-то заканчивалось. Так хорошо, как именно сейчас, мне не было, клянусь, еще ни с кем и никогда.

Я все еще чувствую ее на всю глубину, когда она, отдохнув с полминуты, начинает целовать меня. Дразнит, страстно покусывает. Наш горячий огонь, смешиваясь, продолжает вытекать из нее, из той самой точки, где мы соприкасаемся, но неосторожные, плавные движения Сони снова приводят моего бойца в боевую готовность.

Черт, черт, черт…

Упруго дрожа вокруг меня, она наращивает темп. И вот уже я сам, не желая останавливаться, притягиваю ее к себе силой за бедра, снова и снова. Ловлю языком покачивающиеся соски, мну пальцами бархатную кожу на ее ягодицах. Соня наклоняется, целует меня, низко охает и ритмично стонет, заставляет вдалбливаться глубже и глубже. Сильно, мощно, яростно. Так быстро, что сердце грозится не выдержать.

У меня внизу все уже болит от невыносимого, сладкого напряжения. Касаюсь каждого миллиметра ее узких, упругих внутренних стенок, дрожащих вокруг моего члена. Смотрю на выгибающуюся кошкой Соню, ее приоткрытые губы, блестящую от пота кожу и понимаю, что она божественна. И совершенно не важно становится вдруг всё остальное, ведь это — моё, и другого мне надо. Она — моя. Моя.

— Еще, — просит Соня, дыша все чаще и чаще.

И я ускоряю темп до невозможности. Чувствую, как сжимаются ее ягодицы, вторя движениям, как она выгибает спину, раскрываясь больше и больше, слышу ее хриплые вздохи, бессвязный шепот, а затем и громкий, бесстыдный стон. А затем целую ее в шею, когда она, вцепившись в меня, снова кончает. И сам чуть не сгибаюсь пополам от застигших врасплох конвульсий.

Смотрю на нее. Обмякшую, обессиленную, привалившуюся головой к моему плечу.

Она красивее любой из женщин. С прядью волос, прилипшей к губам, с прикрытыми веками и полуулыбкой, внезапно озарившей лицо. По светлой коже ее бедер, вниз, бегут мурашки.

Делаю последний резкий толчок, еще один, и сильно, впиваясь пальцами почти до синяков, прижимаю ее к себе. По телу проходит ток, напряженные мышцы взрываются фейерверком из щекочущих искр. Пульсирую изнутри и снаружи. Горю от наслаждения.

А когда наши сердца немного успокаиваются, Соня осторожно слезает с меня и стягивает вниз свои кружевные трусики. Небрежно отбрасывает их в сторону.

А я продолжаю сидеть на краю кровати, смеясь над собственными мыслями. Наивный мальчишка внутри меня спрашивает: «Неужели всё это, такое тесное, близкое, с большим количеством поцелуев может быть просто сексом?».